Бесишь меня — сил нет! или главный экзамен Тары

ГЛАВА 6

Заселение прошло без казусов: ни непредвиденной склочной соседки, которая заняла все горизонтальные и вертикальные места в комнате своими вещами; ни разбитого окна или монотонно капающей воды с потолка; ни внезапных ошибок в записях, по которым меня заселили бы в мужскую часть общежития. Ничего того, чем меня еще два года назад пугала наша экономка, не желавшая отпускать «столичную фиалку» в вертеп разврата и вседозволенности.

Эх, при встрече с дэвинеи Марто даже испугать будет нечем. Светлая теплая комната с широкими окнами и двумя видами занавесей: для дня и для ночи. Одна аккуратно застеленная кровать, причем покрывало сочного терракотового цвета в тон ночным занавесям и обивке кресла и небольшой козетки возле окна.

Рядом с козеткой располагался невысокий круглый столик с чайными принадлежностями: пузатой серебряной бульоткой на подставке и горелкой под ней, фарфоровой чайной парой и чайницей, вазочкой с печеньем и конфетами.

Просто мечта детства: иметь в своем распоряжении все принадлежности для чаепития, как у взрослых. Не хватает только куклы с фарфоровым лицом и в платье из шелка и плюшевого медведя в жилете и шейном платке.

Но кому бы пришло в голову организовать подобный уголок той, кого и не ждали-то? Для собственного успокоения я заглянула в чайницу и скривилась: из-под крышки вылетела моль, которую тут же спалили бытовые чары помещения. Хоть тут не похоже на руку девинеи Марто – чай в фарфоровой вазочке был травяной, причем какой-то душный, словно собирался лет сто назад.

Разобравшись с «будуаром», я осмотрела рабочее место адепта: стол и стул с высокой спинкой, которые располагались возле окна поуже, но столешница была хорошо освещена, а сверху свешивался стеклянный шар со спящими светляками, которые пробуждались в сумерки и светились тем ярче, чем темнее становилось за окном.

Мне о таком только слышать приходилось – в нашем доме пользовались либо магическими светляками, либо лампами со специальными световыми камнями внутри, а в Танааме потолки и стены красили специальной краской, а потом пробуждали ее магией. Помнится, отец, когда рассказывал про эту академию, жаловался, что постоянно терял покрывало, под которым следовало прятать светляков во время сна, или так уставал, что накрывал, не глядя, а потом посреди ночи покрывало сползало на пол, и всю комнату озаряло ярким светом.

Я осмотрелась в поисках покрывала для лампы. Не нашла, зато обнаружила скрытый шкаф с полками и отделением для верхней одежды, и ванную комнату с узкой душевой нишей, умывальным столиком и туалетным стулом – все было оснащено рабочими заряженными артефактами, туалетные принадлежности лежали на своих местах, а серые (по цвету, а не по грязи) полотенца висели на стене.

Все очень основательно, добротно, респектабельно. И кажется, единственной моей проблемой будут светляки, которых нечем закрыть, и шкаф, который нечем заполнить. Последнее всплыло в голове внезапно, словно озарение, и даже слова из приговора, который выкрикивал глашатай на Судной площади, вспомнились, хотя в тот момент, да и позже, я не придала им значение.

«Все предметы одежды, украшения, книги и любые другие предметы, коими владеет дэвини Тара Ла-Трай, конфискуются в пользу пострадавшей стороны». Н-да, Маэссе мои вещи нужны, как…деольнегам крылья.

Стук в дверь отвлек от невеселых раздумий, и я по привычке открыла, не спрашивая, кто там за дверью. И чуть не заорала на всю академию, потому что в дверном проеме возник странного вида мужчина, чье лицо, шея, и часть груди были исполосованы кровоточащими ранами, а ноги, руки и волосы время от времени превращались в дым.

– Лухан Тамм, – раздалось как будто бы из всего мужчины, а закрытый рот искривило жалкое подобие улыбки. – Вещи. Комендант. Велел дать. Книги. Сама.

И так как я даже не сдвинулась в сторону, мужчина вытянул руку и поставил сумку с эмблемой академии посредине моей комнаты. И ушел бесшумно, словно дым, в который снова превратились его ноги. А я закрыла дверь и нервно посмотрела на сумку, только теперь осознавая, что нормальной рукой так далеко не дотянуться.

Лухан. Служащий академии. И в то же время жертва магической войны. Он не умер, когда получил проклятье, но и живым его назвать нельзя. Он потерял часть своего физического тела, а та, что осталась, должна ежедневно причинять ему боль. Он потерял эмоции, память, смысл жизни, но продолжает жить и служить, потому что магия академии эту жизнь поддерживает. И уйти окончательно не может, потому что связан с академией договором.

Я впервые увидела лухана, хотя еще дома дэвинея Марто мне рассказывала, что я встречу их в академии и ни в коем случае не должна демонстрировать страх – это единственная вещь, которая может обидеть луханов. Кажется, я только что обидела этого… Тамма и совершенно не могла вспомнить, чем мне это могло грозить. Но, кажется, дэвинея Марто описывала страшные кары, страшнее даже, чем сцепиться в первый день с принцем.

Вот как я так умудрилась в первый же день? И ведь день-то еще не закончился!

Кажется, единственный выход для меня, закрыться и не выходить.

Приняв окончательное решение, я сделала шаг к сумке, протянула руку и все таки завизжала, потому что сумка начала шубуршать и шевелиться.

Кто-нибудь, уберите это от меня!