Бесишь меня — сил нет! или главный экзамен Тары

ГЛАВА 24

Потеряв два дня на бесполезные занятия, я проснулась уже с решением: все свободное время ищу вора и не отвлекаюсь на сходбища по интересам или по учебе, да и вообще, не лезу с предложениями, даже если они лежат на поверхности.

А еще не отвлекаюсь на чувство вины по отношению к принцу, а продолжаю бесить его, чтобы он своим отступлением помог увидеть магию вора.

И про Зимний бал не думаю, а то всю ночь мне что-то такое снилось необыкновенное, похожее на праздник в нашем поместье, когда еще была жива мама и устраивала веселые балы.

Все! Решено! Никаких отвлечений!

– Кранч вернулась! Все видели? Ужас, что будет!

Гул в аудитории стоял такой, словно разворошили пчелиный улей, и весь рой залетел к нам.

На меня посматривали со странным сомнением в глазах, словно хотели бы обвинить в чем-то, да только не до конца были уверены, что вина моя. Странненько, ведь я еще ничего не успела натворить, а вчера так вообще из комнаты не выходила.

– Признавайся, это из-за тебя Кранч вернули! – зашипела раздосадованная Таль, а за ее спиной синхронно закивали ее приспешницы, которые отличились на уроке у дэвина Тостра.

Я даже отвечать не стала, а только заглянула снова в расписание, чтобы в очередной раз почесть название предмета и имя преподавателя: основы тайной магии, профессор Мариза Маоли. Надо же, это насколько черствым человеком нужно быть, чтобы получить прозвище звука, который издает трескующийся сухой крекер?

– Пока ты не появилась, у нас вел ее ассистент, а Кранч преподавала во дворце этой, которая еще одна из невест, – пояснила мекая блондинка с фарфоровым лицом и глазами на пол лица, словно у фарфоровой куклы. – А теперь ты тут, и Кранч тут.

Согласна, логика в выводах прослеживалась, потому стало хотя бы понятно, что на меня все так смотрели – обвинительно.

– Говорят, во дворце уже учить некого, – плюхнулся рядом со мной Яшта, решительно сдвигая сумку Таль, которую та пристроила на столе, пока раскидывалась нелепыми обвинениями. – Ситхар в академии, а у этой, Ка…Ко…Ки…– дали ж боги имя! – божественной невесты тайный дар проснулся, так что ей уже не до теории.

– Ты-то откуда знаешь? – набросилась на Яшту еще одна приспешница Таль, хрупкая белокожая брюнетка, напоминающая своим видом то ли умертвие, то ли спящую принцессу из древней сказки. – Такие новости даже Ситхар не подтверждает, а ты так уверенно заявляешь, словно лично слышал.

– А вы не подумали, что это просто совпадение? – хмыкнул проходящий мимо Ситхар, ни на кого конкретно не глядя.

Девицы открыли были рты, чтобы забросать принца вопросами, а я вдруг решила, что мне уже пора что-то высказать, причем поперек слов Ситхара, а то он слишком независимым выглядел и взглядом скользил безразличным, словно по мебели. Что за безобразие?

– Или ваш ассистент где-то…недотянул до нужного уровня.

На меня повернулись даже те, кто уселся на дальнем ряду и усиленно листал учебники, словно старались надышаться перед погружением на глубину. И взгляды у всех были весьма испуганными, словно я что-то страшное сказала?

– Адепты, по местам! – пронесся над аудиторией глубокий голос с такой четкой артикуляцией, словно у дипломатов на королевском приеме.

В аудиторию вошла женщина, одним своим надменным видом внушающая трепет и благоговейный ужас. Она была высокой, худой и прямой как черенок, полностью седые волосы убирала в тугой пучок, отчего казалось, что серые глаза слегка косили. Темно-синее платье в пол было такое строгое, что белый накрахмаленный воротничок врезался ей в подбородок и даже приподнимал вверх, а роговые одинаковые пуговицы спускались сверху вниз аж двумя рядами, словно один ряд не убеждал собеседника в серьезности хозяйки платья.

– Яштобер Куотто, какую тему вы проходили на прошлом уроке? – не дав даже вздохнуть, начала опрос женщина и взглянула на Яшту так внимательно, что у того, похоже, пропал дар речи – парень молчал, словно воды в рот набрал.

– Плохо, садитесь. Вышток Куотто, ответьте вместо брата. Или вы тоже не помните, за что получили отлично за прошлый урок?

Бедняга Вышта вскочил со своего места, вытянулся в струнку, но стоило дэвинеи Маоли заговорить про оценки, он тоже сжал губы и перестал дышать, бледнея на глазах.

За парней стало немного страшно, но их и не думали отпускать – преподаватель принялась что-то вычеркивать в журнале, где-то в том месте, где должны были находиться имена Яшты и Вышты. А рукава близнецов на уровне сердца опоясали алые ленты с вычерченными черными письменами «пересдача».

Вокруг все завозились, пытаясь рассмотреть надпись, словно в этом слове могло появиться какое-то дополнение. Не знаю, что там искали другие адепты, но близнецы, узрев надпись, тихонечко выдохнули и даже приободрились.

– Поднимите руку те, кто знает предположительную силу и направленность своей тайной магии, – преподавательница демонстративно потыкала пальцем в журнал, а ее губы при этом шевелились, беззвучно произнося: один, два, три… И с каждым счетом в аудитории становилось все тише и тише, пока на цифре тринадцать дэвине Маоли не подняла взгляд. В этот момент наступила тишина, которая могла поспорить с тишиной в северных льдах, куда даже деольнеги не заплывали.

– Адепт Контас, адептка Ла-Трай, и все? А где же остальные двенадцать хорошо? Или остальные не уверены в качестве той проверки, что провел наааа…пятом уроке?

Женщина принялась что-то чиркать в журнале, а у адептов стали появляться алые ленты. У Вышты появилась вторая и первая – у меня.

Не поняла? А почему у меня-то появилась лента? С чего вдруг?

– Адептка Ла-Трай, вы подняли руку – что-то хотели спросить? Подумайте над вопросом, прежде чем его озвучивать: вдруг ответ вам не понравится еще больше, чем эта лента.

Я встала со своего места, пытаясь сдержать возмущение, но даже утреннее решение никуда не вмешиваться не помогло закрыть рот.

– Я протестую против пересдачи! Я точно знаю и силу, и направленность своей тайной магии и меня не было на том уроке, чтобы вписывать в один ряд с должниками.