Бесконечное лето и Потерянная брошь.#1 Первая неделя

Глава 3 - День 3

— Пионер, доброе утро, вставай, дела не ждут, — сказала Ольга.

Я открыл глаза. Сон сразу ушёл, а передо мной оказался потолок… хотя потолка тут толком и не было — скорее, кривая стенка с Фантомасом по центру. Я перевёл взгляд на Ольгу: она стояла посреди комнаты, поправляла галстук и панаму, что красовалась у неё на голове.

— Доброе утро, Ольга Дмитриевна, — сказал я, протирая глаза.

— Вставай, умываться пора, а то на завтрак опоздаешь.

— А что, совсем нельзя опоздать? Ну если, к примеру, я ещё хочу поспать, — спросил я.

— Опаздывать не желательно, — ответила она. — Я бы и могла смилостивиться, дать тебе ещё время подремать… Но тогда ты всё пропустишь и будешь с голодным животом до обеда ходить. Оно тебе надо?

— Да, с пустым желудком не хотелось бы, — буркнул я.

— Вот и правильно. Давай, шевелись, пионер, — сказала она и вышла из дома.

«Пионер… да, я теперь пионер, а не охранник», — подумал я, поднимаясь. — «И спать по ночам теперь приходится, что непривычно. Обычно я это делал днём».

Я убрал одеяло, встал, потянулся и начал одеваться. Подошёл к зеркалу, ещё раз внимательно посмотрел на себя.
— Ну что, Семён… здорова, корова, — усмехнулся я. — Смешное приветствие. Но кто ты вообще такой, а? Странный человек, в котором я теперь живу…

Отражение ничего не ответило. Только подмигнуло. Или, может, это я сам подмигнул ему?

Поправив галстук, я взял своё мыльно-рыльное и вышел из дома.

Выйдя из дома и захлопнув дверь, я глубоко вдохнул свежий воздух.
— Хорошо-то как… — буркнул я. — А ведь ещё спать хотел. Днём такого воздуха уже не будет.

— Верно подмечено, — раздалось сбоку. Ольга Дмитриевна сидела в гамаке-кресле, прикрыв лицо панамкой. Видимо, решила, что ей можно и до дремать.

— Ага, значит, вам можно и без завтрака? — спросил я.

— Я-то могу себе отдельно еду попросить, — усмехнулась она. — Голодной не останусь, не переживай.

— А мне, значит, нельзя? Сидели бы вместе, чай попили, — тоже усмехнулся я.

— С тобой, чай? — приподняла она панамку и прищурилась.

— А что, мы же соседи. Почему бы и нет?

— Вечером, может, и попьём, если не забуду, — ответила она с лёгкой улыбкой.

— Хотя бы так, — буркнул я.

— Всё, топай. Чтобы зубы блестели, проверю лично, — сказала Ольга Дмитриевна.

— Как же, дарёному соседу в зубы не смотрят, — поддел я.

— Чувство юмора у тебя хотя бы есть, — хмыкнула она. — Ну давай, скачи, жеребец.

Я уже собрался двинуться, как сбоку послышались тихие шаги. Обернувшись, я увидел Лену. Она подошла к нам, остановилась чуть поодаль и, что было для неё совсем необычно, первой заговорила:
— Доброе утро, Ольга Дмитриевна. И тебе привет, Семён.

Я кивнул:
— Привет, Лена.

— Доброе утро. Тоже мыться пошла? — спросила Ольга.

Лена кивнула, прижимая руки к подолу юбки, будто стараясь сделать себя ещё скромнее. В этот момент её застенчивость только сильнее подчёркивала её утреннюю красоту.

— Ну, Лена, бери моего соседа-скакуна и седлай его на умывальники, — усмехнулась Ольга.

— Седлай?.. — растерянно переспросила Лена.

— Не обращай внимания, шутка от неё такая, локальная — сказал я, чтобы сгладить ситуацию. — Пошли умываться.

Я спустился со ступенек. Встал к Лене рядом, она чуть смущённо взглянула на меня и тут же отвела глаза куда-то в сторону дорожки. Так мы вместе направились туда, где утро в лагере всегда встречало запахом влажной свежести.

Мы свернули к умывальникам. Воздух там был особенно свежий: утренняя влага, запах сырой травы и лёгкий аромат зубного порошка, доносившийся от других пионеров, которые уже успели помыться.

Лена остановилась у одного из кранов, аккуратно поставила своё мыльце и платочек, потом взглянула на меня. Она открыла воду, и тонкая струйка зазвенела в утренней тишине. Лена мыла руки медленно, будто боялась спугнуть прохладные капли, а потом осторожно умыла лицо. Я поймал себя на том, что снова смотрю на неё. Солнечные лучи отражались на капельках воды на её щеках, и в этом было что-то по-настоящему трогательное.

Она заметила мой взгляд, замешкалась, отвернулась и пробормотала:
— Что смотришь?..

— Да так… просто… ты красиво умываешься, — не удержался я.

Лена вспыхнула, отвернулась ещё сильнее и, вытирая лицо платочком, ответила:
— Глупости говоришь…

Я усмехнулся и включил кран рядом, стараясь скрыть, что сам уже заливаюсь краской.

Я тоже начал мыться, но быстрее, и пока Лена чистила зубы, я уже почти догнал её. Она аккуратно насыпала порошок на щётку — ровно, без лишнего, — а я повторил и удивился: оказывается, его и правда можно сыпать меньше. Так и плеваться меньше приходится.

Мы снова почти синхронно сполоснули лица, и я заметил, как она осторожно вытирается платочком. Я делал то же самое, но краем глаза всё время следил за ней. Она тоже глянула на меня — мельком, будто случайно, — и тут же отвела взгляд, но я-то видел: интерес был обоюдным.

Я поправил галстук, она поправила волосы. Вышло так похоже, что даже неловко стало.

Но… Лена оставалась кандидатом. Брошь — слишком ценная вещь. И пока у меня был удобный случай, надо было спросить. Только вот — как? В лоб, рискуя спугнуть? Или аккуратно, издалека?

Я всё думал, с чего бы начать разговор. И тут придумал.
— Лена… знаешь, ты ведь очень красивая. — Я даже сам удивился, как уверенно это прозвучало. — А ты косметикой часто пользуешься? Вот когда я тебя впервые увидел, показалось, что реснички были подкрашены. Но тебе и так, честно, лучше всего — без всякого макияжа.

Она растерянно моргнула, будто слова застали её врасплох.
— Я… как часто крашусь? — повторила она почти шёпотом, опустив глаза.

— Да. Девочки ведь любят краситься, не так ли? — сказал я как можно спокойнее.

— Чуть-чуть, — призналась она и уставилась на выключенный кран, будто он был самым важным предметом в этой комнате.