Бесконечное лето и Потерянная брошь.#2- Магические артефакты

Глава 3 - День 3

Я спал. И даже очень сладко. Но вот сон грубо прервали… точнее, стали трясти и вопить почти в ухо:

— Сёма! Сёмушка, проснись! Ты мой ученик или соня? Сёма, утро уже! На урок вставать надо, учиться! Сёмаааа!

По голосу сразу стало ясно: Мику. Что это ей нужно сейчас пока я сплю, урок ведь можно было бы, и после обеда провести.

— Мику… я сплю… Что случилось такого срочного? — пробормотал я, не высовываясь из-под одеяла.

— Как что? Ты урок решил пропустить? Завтрак уже закончился! Только что закончился! — возмутилась она.

— Только что? — Я сонно приподнял голову. — Значит, ещё могу поспать…

— Сёма! Вставай! Пошли в клуб! Треугольник не будет долго ждать! — настаивала Мику.

— А что, он запылится, что ли? — хмыкнул я.

— Да! Пылью покроется! И звук будет уже не такой! — заявила она с полной серьёзностью.

Я вздохнул, свернулся калачиком под одеялом. Хотелось уцепиться за последние крупинки сна.

— А ты сама не хочешь спать? Ложись рядом. Ольга Дмитриевна разрешает, — сказал я, почти всерьёз.

— С тобой… спать в одной кровати? — переспросила Мику, и в голосе её промелькнуло то ли удивление, то ли тревога.

— Ну да… Ты же мой учитель. Заснёшь и во сне будешь меня учить, — пробормотал я сквозь зевок.

— Сёма… А вдруг кто-то зайдёт и увидит, как мы с тобой тут вместе… спим? — смущённо сказала она.

Я открыл глаза. Мику стояла рядом, слегка покраснев. И тут до меня дошло — я ведь в одних трусах, хоть и под одеялом, и не дай бог она ещё разденется и будет в одних своих чулочках. И картина действительно вышла бы… сомнительная. Особенно для утренней ревизии. Подумал я: Надо вставать. А то она, думаю, не отстанет же.

— Ладно, ладно… Мику, ты это… отвернись или выйди. Буду вставать, — пробормотал я, укутанный в одеяло, как буррито.

— Выйти? — удивилась она.

— А тебя, как моего учителя, не смущает, что ты можешь увидеть своего ученика в одних трусах? — парировал я.

— Сёма… ты что, в одних трусах?! — подалась вперёд она, округлив глаза.

— Как бы… да, — кивнул я, показав взглядом на аккуратно сложенную одежду на тумбочке. — Я же спал, в чём бы мне ещё быть?

— Ой… и впрямь. Что это я… Видеть ученика голым — ну, это как-то не очень музыкально, — Мику хихикнула, но тут же добавила, задумчиво прищурившись: — Хотя если я выйду… ты же опять уснёшь и всё, пропадёшь.

— Да не усну я! Обещаю! Как ученик — учителю. Ради всего музыкального! — торжественно произнёс я и даже высунул руку из-под одеяла, приложив руку к груди, будто давал присягу на нотной тетради.

— Всё, всё, верю-верю! — рассмеялась Мику. — Ладно, я тебя за дверью подожду.

— Жди-жди, — кивнул я.

Она прошла к двери, махнула напоследок рукой, шевельнула своими длинными голубыми волосами и скрылась за ней. Я откинул одеяло, сел на кровать и зевнул. Потянулся. Начал одеваться. Галстук, рубашку — по порядку, как положено солидному пионеру.

Подумал я: Да ё-маё… Поспать, называется, хотел. Если не Ольга будит, — так Мику разбудила. Я встал, одел шорты, ботинки и потянувшись вышел из дома.

Выйдя на улицу, я невольно прикрылся рукой от солнца, щурясь, будто только что вылез из подземелья. Мику стояла на дорожке, а слева от меня, в кресле-гамаке, развалилась Ольга Дмитриевна — в панаме и с закинутыми за голову руками.

— Доброе утро, пионер, — сказала она, лениво вытягиваясь.

— Было бы доброе, если бы вы, как и обещали, дали мне поспать по дольше, — проворчал я, зевая.

— Во-первых, ты проспал завтрак, как и договаривались. А во-вторых — не я тебя разбудила. Я не виновата, что Мику за тобой пришла, — заметила вожатая.

— Да-да, я тебя хотела ещё на завтраке позвать, но тебя нигде не было. Вот и пошла искать сюда, спросила Ольгу Дмитриевну где ты, а она сказала что ты спишь, вот и решила разбудить тебя, а то уже утро и все не спят, — весело добавила Мику.

— Вот, видишь, не моя вина, — усмехнулась Ольга Дмитриевна.

— Могли бы ей сказать, что меня нету тута! — буркнул я.

— Врать пионеру — это последнее, на что я пойду, — гордо вскинула подбородок вожатая. — Так что, соня-засоня, марш в музыкальный клуб. У тебя там талант же, между прочим, который якобы я нашла!— добавила она с лукавой улыбкой.

— Спасибо, что вы — сыщик лучше, чем я, — хмыкнул я.

— Ой, всё. Иди, пионер, — махнула рукой Ольга. — Смотрите только, долго там не учитесь. Лучше бы брошь свою нашли, а то ещё скандал тут начнется, когда твой отец Мику, приедет сюда.

— Сёмушка найдёт. Он умный, — с уверенностью сказала Мику.

— Вот и забирай своего Сёмушку. А у меня тут ещё дела, — произнесла Ольга Дмитриевна, с какой-то язвительной улыбкой устраиваясь поудобнее в кресле.

— Ага. Спать у крылечка — это теперь «дела»? — прищурился я.

— Не твоё дело, Сеня. Иди уже, — хмыкнула она, закрывая глаза.

Я спустился с лестницы, ещё раз взглянул на Ольгу. Ей, значит, можно спать, а мне — нет. Даже обидно. Подумал я.
Но Мику, не теряя времени, взяла меня за руку и потянула в сторону музыкального клуба.

Так мы и побрели с ней в клуб — только не через площадь, а по новой, незнакомой для меня тропе, что шла сначала мимо жилого корпуса, а потом через небольшой лесок. Вышли мы к зданию.
Мику подошла к двери, вставила ключ, повернула замок — и мы вошли внутрь. Внутри всё было так же, как и вчера.

Мику прошла к столу, а я плюхнулся на диванчик у стены и развалился.

— Сёма, давай-ка за стол. Мне так удобнее будет, — сказала Мику.

— Может, всё-таки на диване? Мне тут удобнее, — пробурчал я.

— А как же нотная тетрадь? Я уже придумала, какие ноты тебе напишу, и ты будешь по ним играть на треугольнике, — Мику хитро прищурилась.

— И что, на треугольнике можно прямо все твои семь нот от «до» до «си» сыграть? — удивился я.

— Ага. Только не семь, а восемь. Есть же нижняя «до» и верхняя «до», — поправила Мику.