Бесконечное лето и Потерянная брошь.#2- Магические артефакты

Глава 5 - День 5

Я проснулся — и с первого взгляда в окно понял, что будильник не сработал. Телефон, скорее всего, разрядился раньше, чем должен был. Вот те и техника…

Я повернулся — и увидел Алису. Она уже вовсю меня окутала, как змея. Даже ногу свесила — та элегантно вылезла из-под юбки и уютно легла поперёк меня. А моё плечо… всё в слюнях. Ещё и храпит. Красота.

— Семён Семёныч… — пробормотал я себе под нос. — Вот надо же было до такого докатиться.

Это ж первая твоя, можно сказать, постельная сцена за всю жизнь! После тех лет, когда ты спал с мамой в детстве, конечно — без лишних движений. Но ведь правда: так близко со мной никто ещё не спал. Особенно женского пола.

Зато вечер устроил! Как она сказала — лучший в её жизни. Было и свидание, и серенада, и поцелуй, и признание в любви наверное… И стыдно было, как будто с похмелья после свадьбы незнакомых людей, куда ты попал случайно.

А теперь — вставать пора. Ольга Дмитриевна, если ещё не вскипела, то уже на подходе. Время прошло прилично, надо идти. Лечь у себя, как будто всё хорошо, и выкручиваться потом. Говорить, что брошь искал или вдохновение ловил — у неё ж грибы можно собирать по ночам, а мне броши искать нельзя, что ли?

Два соседа в одном домике. Как в каком-то сериале, честное слово…

Я начал аккуратно отодвигать её от себя. Сначала убрал руку, чуть отодвинулся плечом — а вот с ногой было посложнее. До неё ведь нужно было дотронуться… А она — женская. Изящная такая, мягкая, наверное, бархатная. Алискина.

Я поднёс к ней руку — и тут же предательски задрожала. То ли от волнения, то ли от… предвкушения. Раз, два, три — мысленно отсчитал я и быстро сдвинул её ногу. Она соскользнула с меня, как и большой ком с груди.

— Всё. Вставай, Семён, — подумал я. Так же аккуратно, чтобы не разбудить.

Я начал подниматься. Кровать немного скрипнула — и Алиса что-то пробормотала сквозь сон. Я взглянул на неё. И первое, что пришло в голову… поцеловать в лоб. Почему именно это? Сам не знаю. Но сделал.

Она дрогнула бровями, поморщилась и вдруг… улыбнулась.

Я подловил момент и, сидя, выпрямился. Алиса вцепилась в подушку и прижала её к себе, продолжив спать с тем же спокойным выражением лица.

Я тихо вытащил из уха наушник, убрал его в футляр. Подобрал с тумбочки свои вещи. Ещё раз посмотрел на неё.

— Спи спокойно, рыжая, — прошептал я.

И, стараясь не шуметь, вышел из дома.

На улице было ещё прохладно, но небо уже синело, и где-то вдали только-только начинало пробиваться солнце. Похоже, до подъёма оставалось ещё часа два.

Я пошёл в сторону своего домика — сначала бодро, а потом, подойдя ближе, замедлил шаг. В окнах горел свет.

— Ну ё-моё… — вздохнул я. — Только не говори, Ольга Дмитриевна, что ты меня до сих пор ждёшь.

В голове уже заранее прокручивался весь сценарий: сейчас скажет, что шастал где попало, может, по каким-нибудь кустам, или вообще — не дай бог — спал с кем-то на кровати. Назовёт «пионером-любовником», ещё припомнит, как я сначала поздно пришёл, потом без трусов, теперь вот и вовсе под утро возвращаюсь — и с зеркалом в руках, мол, приглаживаюсь, Казанова хренов.

— Ну ладно, была — не была, — подумал я и шагнул внутрь.

Внутри было светло, но не тихо. Из угла доносилось отчётливое сопение. Я шагнул внутрь — и застыл.
Ольга Дмитриевна сидела на кровати в позе «против ветра»: упершись затылком в стену, с закрытыми глазами, и… пускала пузыри.

— Хм… — подумал я. — Может, щёлкнуть её на телефон, пока в таком виде? Была бы моя самая любимая фотография…

Жаль, телефон разрядился, а зарядка осталась у Мику в музыкальном клубе. Эх… ладно, не судьба.

Я тихонько выключил свет и начал раздеваться. Быстро юркнул под одеяло, пытаясь найти удобное положение. Кровать скрипнула — и тут же раздался голос:

— Семёён…

Я застыл и быстро издал самый правдоподобный храп, на который был способен.

— А храпишь, значит… Ну ладно. Хоть пришёл… Мне тоже надо немного похрапеть, — зевнула она.

По скрипу кровати стало понятно: она тоже легла, уложилась на подушку и вскоре снова начала тихонько сопеть.

А я остался лежать в темноте, глядя в потолок. Представлял, будто всё ещё рядом с Алисой — слушаю музыку, ощущаю её плечо, её дыхание.
Эта мысль укутала меня сильнее любого одеяла, и я медленно погрузился в дрему.

Спустя какое-то время меня окликнула Ольга Дмитриевна:

— В пионерском бесстыжем лагере объявляется подъём! — раздалось над ухом с военной чёткостью.

Я нехотя открыл один глаз. Надо мной стояла Ольга Дмитриевна — в позе "руки в боки", как памятник дисциплине.
Я тут же закрыл глаз обратно. Ну его, этот подъём.

— Я что-то не то сказала? Вставай, говорю! — продолжила она. — А то на завтрак пора. Если не поешь — желудок будет как дуршлаг, потом сам себе скажешь: «Гитлер капут».

— Так это же моя фраза… только немного доработанная, — пробормотал я, всё ещё не поднимая головы.

— Поднимайся и рассказывай, где ты пропадал допоздна, — Ольга Дмитриевна уже начинала кипеть. — Я тебя, между прочим, ждала, ждала… и в итоге уснула, не дождавшись!

Я присел на кровать, скинул одеяло и стал вольяжно одеваться.

— Короче, брошь искал, — сказал я, будто между делом.

— Ага, опять в темень? — прищурилась Ольга Дмитриевна, будто уже знала ответ.

— А когда ещё искать-то? Целый день меня туда-сюда таскали работать, вот после бани и решил заняться, — пожал я плечами.

— И как, нашёл?

— Неа. Не нашёл, — вздохнул я, натягивая рубашку.

— А где хотя бы искал? Послушаю твои басни, — усмехнулась она, опершись на косяк.

— Почему сразу басни? Проверял Ульяну. Она что-то зачастила еду у меня в тарелке воровать, вот я и подумал, может, она и вор. — Я пожал плечами. — Мелкая, шустрая, подозрительная.

— Ага. И как проверял? Бегал по лагерю, смотрел, где она нахулиганила?

— Не-а. Я на пролом пошёл. После бани выловил её и в дом к ней. Хотел прошманать. Она сперва сопротивлялась, а потом я её припугнул: мол, вам всё расскажу — как она меня обижает, обгладывает, а я, бедный, голодный, кожа да кости…