Бесконечное лето и Потерянная брошь.#2- Магические артефакты

Глава 7 - День 7

Всю ночь мне снились какие-то странные сны. Будто я находил эту самую брошь… хотя, признаться, сам до конца не знал, как она выглядит. Но во сне — она была в виде золотой ноты. Изящная, светящаяся, будто живая. Я держал её в ладони, любовался, и внутри что-то щелкало — как надежда.

Но каждый раз, просыпаясь от-то сна, я понимал: это только сон. И брошь я, конечно, не нашёл.

Так прошёл один сон, потом другой… пока, наконец, я не проснулся окончательно. Уже не смог уснуть. Просто лежал и смотрел в окно. Небо там начинало набирать синеву, тянуло за собой контуры деревьев — значит, скоро рассвет. Скоро солнце. Скоро утро, в котором я увижу ее снова.

Но я встал раньше солнца.

Натянул обратно ботинки и подошёл к кровати Ульяны. Она спала, укрывшись одеялом, с лёгкой улыбкой на усталом лице. Мирная такая. На тумбочке рядом — телефон.

Я взял его в руку и посмотрел на экран.

— Ммм, двадцать процентов, — прошептал я. — Молодец, Ульяна. Всё-таки выполнила просьбу. Хотя чувствую, сражалась с собой до последнего, чтобы не продолжить играть…

Сунул телефон в карман и вышел из дома. Тихо, стараясь не скрипнуть дверью.

Куда шёл — не знал. Просто шёл.

Но ноги привели туда, куда сильнее всего сейчас и хотелось — в медпункт.

Но когда я потянул ручку двери — она не поддалась. Заперто. Видимо, все ещё спят… или Виола просто заперла на всякий случай. Ладно, не буду пока мешать, — подумал я и сел на ступеньку.

Так и сидел.

Разбирал камушки, тыкал в землю маленькой веточкой, шевелил муравьёв, которые тут сновали как заведённые. Иногда доставал телефон и открывал галерею. Перелистывал фотографии, где мы с Алисой. Смеющаяся, сердитая, задумчивая — вся она. Листал, вздыхал… потом снова принимался ковыряться в пыли, даже пытался выложить из камушков какой-то рисунок — но выходила только белиберда.

Время тянулось лениво, как кошка после еды.

И вдруг — щелк. Замок.

Я тут же поднялся, выпрямился, встал в ожидании.

Дверь медленно открылась, и на пороге появилась Виола — зевающая, с полуоткрытым халатом и растрёпанными волосами.

Она увидела меня — и ойкнула.

— Ой, пионер, ты, что тут кукуешь, сидишь? Давно тут или только пришёл? — спросила она, потягиваясь.

— Давно, Виола. И ты бы, ну… халат прикрыла бы, а то у тебя вся грудь на амбразуре, а у нас, между прочим, пионерлагерь, — сказал я, опуская взгляд в сторону.

Она огляделась по сторонам, зевнула.

— Так тут никого нет. Кого стесняться-то? — пожала плечами.

— Как это “никого”? А я?

— Как будто ты будешь смотреть на мою грудь, когда за моей спиной лежит та самая, из-за которой ты тут торчишь с утра пораньше. Даже если разрешу потрогать — откажешься, — усмехнулась она и наконец поправила халат.

— Ну Виола… так нельзя же, увидит кто-нибудь.

— Ладно, не гунди, — сказала она добродушно, застегнула халат повыше и снова зевнула.

— Как Алиса? — спросил я.

— Вроде нормально. Жар спал, сейчас спит. Позже будет как огурчик… хотя нет, моим огурчиком был бы ты, на карантине. А она, судя по её цвету волос, будет как морковка или редиска, — усмехнулась Виола.

— Понятно. И сколько ещё спать будет этот огород?

— А я откуда знаю? Вот заходи и карауль, — пожала плечами она.

— Можно зайти, да?

— Ну, если хочешь тут сидеть на ступеньках — сиди. Я вообще домой сейчас схожу, переоденусь там, умоюсь, ну а если что — приду. А ты пока посмотри за ней: как вчера — компресс, бутылка и всё такое. Хорошо?

— А как я ей укол поставлю, если что? Я даже не знаю, какую ампулу брать…

— Ха-ха! Укол он собрался ставить… Да у тебя руки тряслись уже на том моменте, как я юбку ей подняла! А тут — укол… Без укола справишься. Поцелуешь там свою спящую красавицу, и все злые чары в виде бацилл растворятся, — подмигнула Виола.

— Ладно…

— Всё, заходи, а я пошла, — сказала она, снова зевнула и направилась в сторону площади.

Я посмотрел на дверь… и всё же шагнул внутрь.

Внутри всё было так же, как и вчера — даже Алиса, лежащая на кушетке, по-прежнему мирно сопела, свернувшись калачиком. Я подошёл к ней ближе, присел рядом и посмотрел на её лицо.

— Эй, рыжая моя ненаглядная… Ну как же так, а? — тихо проговорил я. — Знаешь… у меня ведь получилось остаться с ночёвкой у вас дома. Спал на твоей кровати — а тебя рядом не было. Такой момент упустила... И всё из-за какой-то ревности.

Я вздохнул.

— У нас с Леной ничего не было. Я просто в лоб спросил её про брошь и всё. А ты... ты не так поняла. Да и я сам не ожидал, что Лена умеет держать такой удар. Ты ведь сразу поплыла после её кулака. Видимо, это её настоящее "я", о котором ты мне тогда говорила, вылезло наружу. Когда ты её опозорила перед тем, кого она любит... Она вложила в этот удар всё, что копила. Обычно такие — тихие — они и есть самые опасные. Сначала копят. Потом — как вулкан. Обжигают.

Алиса не реагировала. Спала. Или притворялась.

Но спустя какое-то время она что-то пробормотала, тихо, сквозь сон. Слова были несвязные… пока я не уловил чуть отчётливее:

— А это… музыку. Ты там включал музыку. Может, покажешь, какая у тебя ещё есть? — спросила она.

Наверное, ей снился тот вечер. Тот, когда я показал ей музыку с телефона, и мы сидели вдвоём, плечом к плечу, шептались, смеялись…

— Только в обморок, еще раз, не падай, хорошо? — прошептал я, достал телефон, нашёл нужную мелодию и запустил. Положил телефон на тумбочку рядом с ней. Еды там не было, Виола, наверное, убрала в холодильник, чтобы не прокисло.

Музыка зазвучала, и я невольно улыбнулся.

А сам потянулся, встал и начал ходить по медпункту, неспешно осматриваясь, да выжидая, пока она проснётся.

Пройдясь по медпункту, я в итоге присел за стол. Там лежали всякие бумажки, медкарты, старый журнал, пара кружек, в которых когда-то плескался чай. Я взял одну, покрутил в руках. Потом полистал журнал. Побубнил губами «пу-пу-пу», уставившись в окно.