Бесконечный лес: Под хвостом у кролика.

Глава 7 - Тихолесье

— Не гневайся, что на землю твою ступили. Зла тебе не желаем, как и лесу твоему. Позволь нам пересечь его без препятствий, — проговорил я, склонившись в низком поклоне и чувствуя себя при этом полным идиотом. От части потому, что рядом стояла ушастая пигалица, которая только и делала, что глумливо хмыкала.

Скрестила руки, смотрит на меня свысока и кряхтит, будто изо всех сил смех сдержать пытается, а он паскуда такая нет-нет, да наружу сам выходит.

— Ты в виде буквы «Г» очень забавно смотришься, — не удержалась она. — Тебе кто-нибудь об этом говорил?

— Иди ты, — буркнул я, выпрямляясь. — Между прочим, по традиции все, кто входит в лес, должны это сделать. А кто не сделает…

— Знаю-знаю! — замахала рукой крольчиха, закатывая глаза. — Того украдёт большая сорока. Честное слово, Гриз, я таких суеверных бестолочей даже в Бесконечном лесу не встречала!

— Странно, учитывая, что ваш лес кишит духами и божествами, — парировал я.

— Так то духи! — пожала плечами Ако. — Они настоящие! А ты веришь в детские сказки.

— Ничего сказочного тут нет и про этот лес все в округе знают! Я даже песню как-то слышал — в ней как раз про этот лес пелось.

— Песню? — хихикнула она, склонив голову набок так, что одно ухо завалилось, а второе осталось торчком. — А напеть можешь?

— Нет, петь я не буду, — отрезал я. — И раз уж тебе не страшна большая сорока, предлагаю зайти внутрь. Хватит болтать.

Ако тихо хмыкнула, посмотрела на меня, затем на мрачную стену елей, вздохнула — и шагнула под сень низко нависших ветвей.

Вообще, я всякий раз испытываю странное чувство, попадая сюда. Словно переступаешь порог чужого дома. В обычном лесу — высокая трава, буйство жизни, следы зверей, пение птиц. Здесь же — ни намёка на это. Ни травинки, ни корешка, лишь плотный ковёр из пожухлых иголок.

Ако, хоть и смеялась над моими суевериями, едва оказавшись внутри, сразу притихла и насторожила уши.

— Всё ещё считаешь меня суеверным? — хмыкнул я, наблюдая за её реакцией.

— Да, — ответила она после паузы, но уже без прежней уверенности. — Просто… это необычный лес, и ничего более.

— Ну-ну, — усмехнулся я и двинулся вперёд, пригибаясь под ветками. Теперь главное — найти тропинку, которая обычно появлялась после нескольких часов ходьбы.

Однако стоило нам отойти на десяток метров от границы, как Ако неожиданно замерла, вцепившись мёртвой хваткой в мою руку.

— Г-г-г-гриз! — её шёпот прозвучал так, будто она пыталась кричать, но голос не слушался.

— Что опять? — вздохнул я и заметил, что крольчиха смотрит назад, за границу леса. И судя по её побелевшему лицу, видит нечто ужасное.

Обернувшись, я мгновенно понял причину её паники. Это был Плеший. Гигантский волчара вышел из высокой травы просеки, прошёл мимо первых ёлок и замер, словно упёрся в невидимую стену. Он стоял, обнюхивая наши следы, и бросал на нас такой взгляд словно решал стоит ли погоня за нами таких рисков. Тем не менее дальше ступить не решался.

— Если хочешь, можешь пойти с нами. — крикнул ему.

— Ты-ты-ты с ума сошёл?! — шёпотом закричала Ако, с удвоенной силой погружая свои ноготки ко мне в руку и хлопая обалдевших от моего предложения глазами.

Плеший поднял голову и снова шумно втянул воздух, поводя носом из стороны в сторону. Его глаза, горящие, как расплавленное золото, беспокойно скользили по стволам деревьев.

— Гр-р-р… — наконец прозвучал низкий, предупреждающий рык.

И тут произошло то, что заставило и меня почувствовать ледяную полосу мурашек вдоль спины. Волчара начал отступать. Не просто развернулся и ушёл, а попятился задом, старательно ставя лапы точно в свои же следы, будто боясь оставить хоть один отпечаток на запретной земле. От этого зрелища стало действительно не по себе, и даже самоуверенность Ако, кажется, дала трещину.

Плеший, окончательно вернувшись на просеку, бросил на нас короткий, полный немого вопроса взгляд, а затем неожиданно сорвался с места и помчался вдоль границы леса.

— Куда он? — выдохнула Ако, наконец разжимая пальцы на моей руке.

— Наверное, хочет обогнуть лес.

— Зачем?

— Чтобы встретить нас на выходе. Хех, и я даже не сомневаюсь, что у него получится.

Крольчиха громко сглотнула, поправила свой халатик и снова посмотрела на меня, и в её глазах читалась уже не насмешка, а тревога.

— Очень надеюсь, что нет. Мне что-то не хочется с ним встречаться.

Я усмехнулся, стараясь скрыть собственную озадаченность.

— Главное — если услышишь перед сном волчий вой, сразу прячь рюкзак. А то опять придётся всё отстирывать.

— Да уж, хе-хе…

Закончив эту встречу неловкой шуткой и нервным смехом, которые едва ли сгладили ситуацию, мы двинулись в глубь чащи. Она не была темнее, светлее, гуще или разреженнее обычного леса — вовсе нет. Она была... одинаковой. От границы и до границы.

Лично меня здесь особенно раздражала тишина. Настолько глухая, что вскоре сама собой превращалась в тревогу. Если в обычном лесу я напрягаюсь, услышав подозрительный звук, то здесь всё было наоборот — я напрягался от того, что не слышал ничего вовсе. Даже наши шаги, благодаря плотному ковру из иголок, были почти бесшумны, а голоса, напротив, звучали неестественно громко. Словно мы стояли на сцене посреди деревенской площади, и все жители прислушивались к каждому нашему слову. И ладно бы только это — беда была в том, что мы этих «жителей» не видели.

— Гриз… — спустя час ходьбы снова заговорила Ако, нарушая гнетущую тишину.

— Что?

— Я вот всё думаю…

— Да неужели? — усмехнулся я, чем мгновенно вызвала на её лице обиженную хмурь.

— Смотрю на тебя и думаю… — продолжила она, игнорируя мою колкость. — У тебя же есть семья?

— Семья? — я с удивлением взглянул на неё.

— Ну, родители там… Братья, сёстры, бабушки с дедушками… Семья, в общем! Есть?

Вопрос с одной стороны невинный, но ответил я далеко не сразу. Меня никто раньше об этом не спрашивал, да и привык я жить один. Уже так долго, что одиночество стало казаться нормой.