Бескрылая в Академии Драконов. Книга первая

3

Я вздрагиваю, сердце пропускает удар.

— Ты еще кто? — мой голос срывается на хрип.

Ответа не следует, отчего мне думается, что мое сотрясение мозга уже достигло критической точки, и я начинаю видеть галлюцинации. Или местные жители настолько суровы, что игнорируют падения со стен замка академии посреди ночи, притворяясь каменными статуями.

Холодный ветер завывает, пронизывая до костей, а я стою посреди этого апокалипсиса, словно в дурном сне.

Однако то, что происходит далее, окончательно выбивает у меня почву из-под ног.

Сильная рука этой самой «галлюцинации» обвивает мою талию, и меня рывком притягивают к твёрдому телу. Я задыхаюсь от неожиданности и простреливающей боли в боку. Тепло его дыхания опаляет мое ухо, вызывая табун мурашек по телу.

— Только не ори, — голос тихий, но властный, словно предупреждение хищника перед броском. Его близость обжигает, а в воздухе между нами, кажется, искрит нечто неосязаемое.

Я тут же захлопываю рот. И как он догадался? Неужели у Кристен Ариас была привычка визжать, как порезанная свинья, в экстренных ситуациях? Надо запомнить, что эта "старая" Кристен была еще тем подарочком.

Хорошо, раз кричать нельзя, то…

Я пытаюсь вырваться, но его хватка слишком крепкая. Горячие пальцы прижимают меня ближе, и мое тело невольно напрягается от этого близкого контакта, ощущая каждый мускул под промокшей тканью.

Чёрт бы побрал этот мир и всех его загадочных обитателей!

Сердце стучит как сумасшедшее, но не только от страха, а от чего-то иного, необъяснимого.

Я поднимаю голову, сталкиваясь с его темными омутами глаз. Надменная, мужественная фигура возвышается надо мной. Ливень яростно барабанит вокруг, но вокруг него, кажется, создаётся невидимое защитное поле — туман лишь уплотняется, словно боясь коснуться.

Он стоит так, будто вырос из земли, без единого шороха, без предупреждения, его присутствие почти физически ощутимо. Его взгляд гипнотизирует меня, будто пытаясь проделать во мне дырку. Мне кажется, что он даже чуть склонил голову набок, как хищник, изучающий жертву, оценивая, насколько я опасна… или съедобна.

— Я вообще-то вопрос задала, — прищуриваюсь я, стараясь дышать ровнее. Перед глазами почему-то мелькают черные точки, а ноги слабеют.

Влияние переноса в тело Кристен?

С ума сойти, я уже так спокойно реагирую на этот факт, как будто каждый день через подобное прохожу! Точно рехнулась…

Но даже если так, то почему мне так приятно от прикосновения этого парня? Почему от его близости перехватывает дыхание и кружится голова? Они были знакомы с Кристен? Или, может быть, близки? А если близки, то почему его нет в ее воспоминаниях?

— Я тоже, — хмыкает он, отчего у меня внутри всё сворачивается в узел, а по телу пробегае тстранная, тревожная дрожь, не связанная с холодом.

Боги, зачем вы дали этому парню «такой» голос?! Казалось бы, он способен заставить таять не только лёд, но и любую броню, обнажая самые потаённые желания.

— Какой… А! — доходит до меня. — Да ни с кем я не разговаривала. Просто… философствовала. Вслух. Привычка такая, знаешь ли. Раз-мыш-лять. Советую, — пытаюсь выдать самую обезоруживающую улыбку, на которую только способно это чужое лицо. По крайней мере, я очень надеюсь, что улыбка у Кристен действительно такова и не выглядит как оскал безумного хомяка.

Губы незнакомца трогает лёгкая, едва заметная усмешка, которая почему-то не смягчает его лицо, а делает его ещё более угрожающим.

Ого, какой суровый парень. Явно не из тех, кто привык к долгим задушевным беседам о смысле бытия или о преимуществах разных сортов чая.

— Философствовала, значит, — его голос низкий, бархатный, но при этом чувствуется в нём стальная нотка, не терпящая пререканий. — Обычно люди не делают этого, когда стоят, истекая кровью, посреди ночного ливня.

Я моргаю.

Кровью? Какой кровью?

Мой взгляд мечется вниз. И тут же замирает. Правый бок мантии, что казалась мне просто тёмной, заляпан чем-то ещё более тёмным, почти чёрным в свете туманного рассвета. И это что-то определённо липкое, пахнет… железом.

— Ох ты ж… — выдавливаю я, чувствуя, как внутри всё похолодело.

Я была так занята чужими воспоминаниями, борьбой с дождём и попытками осмыслить факт своего нового существования, что совершенно забыла о физических повреждениях.

Час от часу не легче. Меня, то есть Кристен, не только скинули вниз, но еще и пырнули! Совсем офигели! И зачем только так стараться ее умертвить?

Парень прижимает меня теснее, и я инстинктивно вздрагиваю, выныривая из своих переживаний. Чего это он задумал?

Хмурюсь, ожидая чего угодно, вплоть до укуса в шею. Но он лишь протягивает руку, его длинные пальцы окутывает какая-то завораживающая черная дымка, мерцающая, как глубины ночного неба. Он касается моего подбородка, слегка приподнимая его, чтобы изучить моё лицо. Его прикосновение прохладное, но под ним кожа горит.

— У тебя ещё и лоб рассечён. И, судя по всему, сотрясение. — Он говорит это абсолютно спокойно, без тени эмоций, будто констатирует факт о погоде или о том, что сегодня вторник.

— Какая незадача… — совсем растерянно выдавливаю я, чувствуя, как мозг окончательно отказывается воспринимать происходящее всерьёз.

Кажется, этот парень маг. Определенно, иначе логического объяснения этой дымке нет. Только вот… Почему я так не против, чтобы он меня лапал? Его прикосновения, хоть и были властными, не вызывали отторжения. Напротив, от них по телу расходится какое-то странное тепло, а внизу живота стягивается тугой узел.

И что, что он красавчик: это не значит, что ему всё можно!

— Может, ты уже отпустишь меня? — вопрошаю я, хотя всё внутри меня кричит «нет» и требует прижаться к нему покрепче, ощущая его силу.

Это что еще такое? Гормоны, цыц!

— Ещё пару секунд. Потерпи.

Чего? Да что он творит…