Бескрылая в Академии Драконов. Книга первая

9 + визуал

— Да брось, это же просто Ариас, — мямлит Ливан, натягивая улыбку, которая выглядит так, будто его заставили съесть лимон. — Разве ты сам не…

Моррис не договаривает. Взгляд Брендона, ленивый, но до ужаса острый, словно наточенный клинок, заставляет его замолчать.

Он стоит в нескольких шагах от стола Ливана. Его осанка как всегда безупречна, золотистые глаза слегка блестят, а на губах играет лёгкая усмешка. Но в этой улыбке нет тепла. Он не торопится отвечать, позволяя тишине заполнить столовую. А Ливан, всё ещё пытаясь казаться уверенным, нервно ёрзает на стуле.

— А с чего ты решил, что тебе позволено то же, что и мне? — наконец роняет Ховарт, заламывая бровь.

Его голос низкий, спокойный и отчасти даже музыкальный. Вот только даже мне в нём чудится обещание кары небесной.

— Я просто хотел немного пошутить, — воздушник пытается оправдаться, но в его голосе уже звучит неуверенность.

Брендон усмехается, хотя его глаза остаются ледяными.

— Если это твоё представление о шутках, то, боюсь, у нас разное понимание остроумия.

Тишина становится ощутимо гнетущей. Даже те, кто не обращал внимания на ситуацию, поворачивают головы, чтобы посмотреть, что происходит.

— Исправься, — наконец бросает Брендон. Вроде легко, будто бы прося, но очевидно, что это приказ.

Ливан замирает, затем резко оборачивается ко мне, его лицо горит от унижения и злости.

— Прости, Ариас, — цедит он сквозь зубы, даже не пытаясь скрыть своего раздражения. Кажется, каждое слово причиняет ему физическую боль.

Я хочу огрызнуться, но вместо этого поджимаю губы и смотрю на миску, которая медленно приземляется на своё место. Ну, хоть кашу спасли.

— Так-то лучше, — произносит Брендон, не глядя на меня, словно я пустое место. — Впредь настоятельно советую тебе заниматься чем-нибудь более полезным, чем глупыми выходками. Например, подготовкой к рейду в Лес.

С этими словами он разворачивается и направляется к абсолютно другому столу. Этот жест настолько демонстративен, что даже слепой бы понял: Моррис теперь в немилости.

Свита Ховарта послушно следует за ним, бросая на меня мимолётные презрительные взгляды.

Только один из них задерживается. Тот самый.

Темноволосый незнакомец шагает за Брендоном, но замедляет шаг. Его глаза, глубокие и тёмные, как полночь, встречаются с моими. Это не просто взгляд. Это немая проверка. Такое чувство, будто он видит меня насквозь, изучает, анализирует, выискивает что-то, о чём я сама ещё не знаю.

Моё сердце сжимается, словно в ответ на молчаливый вызов, и я заставляю себя не отводить взгляда. Его губы чуть дрожат, в них промелькивает слабая тень улыбки, но прежде чем я успеваю что-то понять, он отворачивается и всё же идёт вслед за остальными.

Я остаюсь сидеть, сжимая ложку так крепко, что костяшки белеют. Отлично. Просто замечательно. Сегодня день наоборот? Почему Ховарт вдруг так явно встал на мою сторону даже после того, что я сделала на плацу, а тот, кто помогал ещё вчера — просто промолчал? Всё это… слишком неоднозначно.

С усилием заставляю себя снова взяться за ложку. Аппетит, конечно, испорчен, как и руквава формы, но голод всё равно напоминает о себе громким урчанием в животе. А голодная я — это опасно для окружающих. Правда, в этом месте — скорее для меня самой.

Шумная компания Брендона, занявшая места в другом конце столовой, напоминает о себе только фоновым гулом смеха и бесед. Я делаю всё, чтобы не смотреть в их сторону.

Каша оказывается почти остывшей, но вполне съедобной. Я быстро доедаю, отламываю кусок хлеба и, чувствуя лёгкое облегчение, встаю из-за стола.

И где моя медаль за то, что выдержала это утро?

Собрав остатки самообладания, я направляюсь к аудитории на занятия, тихо радуясь тому, что другие мои недоброжелатели решили пропустить завтрак.

Но моя удача, что ожидаемо, заканчивается очень быстро.

***

Аудитория для магической теории просторная, с высокими сводами, будто специально задумана, чтобы каждый чувствовал себя меньше и беспомощнее. Воздух пахнет пылью, смешанной с чем-то сладковатым — возможно, это аромат чернил на старых картах магических потоков, которые парят в воздухе.

Преподаватель, профессор Трехард, уже стоит у кафедры. Он невысокий мужчина, чуть сутулый, с длинным острым носом и редкими волосами, собранными в завитки на затылке. Ещё не открыв рта, он одним своим видом умудряется внушать желание незамедлительно исчезнуть. Его глаза, будто бесконечно уставшие, при этом сверкают каким-то язвительным блеском.

Я устраиваюсь в дальнем углу, надеясь затеряться в общем потоке.

— Ну что, бескрылая, — раздаётся приторно-сладкий голос. — Ты ещё не поняла, что должна была исчезнуть после сегодняшнего фиаско?

Долорес Фаворт.

Она блондинка с длинными, будто всегда идеально заплетенными в толстые косы волосами, которые умудряется заправлять за плечи, словно это какой-то королевский жест. Яркие голубые глаза, фарфоровая кожа без единого изъяна, мантия, шикарно сидящая на её стройной фигуре. Всё в ней кричит: "идеал."

Вот только этот идеал обладает гнильцой.

Она садится рядом, бросив свою сумку так, что мои вещи чуть не падают с парты.

— Странно, а не ты ли случайно восприняла предложение Ховарта на свой счет, тем самым сунув свой нос не в свое дело? — отзываюсь я, глядя на неё мельком.

Её губы на мгновение поджимаются, но она быстро возвращает на лицо свою фальшивую улыбку.

— Надеешься, что Брендон тебя спасёт? — её голос становится чуть ниже. — Думаешь, его предложение было серьёзным? Нет, милая. Он просто хочет поиграть. А потом выбросить тебя, как старую тряпку.

Я чувствую, как пальцы сжимаются в кулаки под партой, но не подаю виду.

— А тебе-то что? Все равно ведь ничего не перепадёт.

Её глаза сверкают. Долорес привыкла чувствовать себя победительницей в любой ситуации, а я явно вызываю у неё желание надавить сильнее.