Бескрылая в Академии Драконов. Книга первая

17

Я не сразу понимаю, что дрожь воздуха исходит не только от силы Рея — внутри меня откликается что-то своё. Глубинное, чужое и… в то же время пугающе родное.

Он стоит совсем близко, высокий, темный, словно заслоняет собой весь мир. Его силуэт отбрасывает длинную тень на алтарь, будто сама тьма тянется за ним. Приподнятая рука — и из неё начинает стекать поток мрака. Зыбкий, как болотный туман на рассвете. Но в этом призрачном тумане есть ритм, отголоски чего-то большего. И в каждой зыбкой волне слышатся тихие шёпоты — неразборчивые, как далёкие голоса под водой. От них холод обволакивает кожу, будто невидимые пальцы касаются меня.

— Магия Смерти, — произносит он спокойно, как будто это простая истина, а не проклятие. — Обратная сторона всего сущего. Энергия, что возникает там, где жизнь обрывается. В каждом угасшем дыхании, в каждом сердце, которое перестало биться. Она не меркнет, не исчезает, у неё нет срока годности. Смерть вечна. Вопрос лишь в том, можешь ли ты удержать её… и услышать.

Слова пронзают меня сильнее самой магии. Я сглатываю, горло пересохло так, будто я дышала пеплом.

— Услышать? — мой голос едва слышен. — Я должна… разговаривать с мёртвыми?

Угол его губ чуть дёргается. Улыбка? Насмешка?

— Глупая, — шепчет он, и от этого слова мурашки бегут по коже. — Мёртвые не говорят. Хотя… — в его голосе звучит опасное воспоминание, — некоторые пытались заставить их. Но ничем хорошим это не заканчивалось. Так что не советую. Твоя задача проще: не ищи звуков, ищи их отсутствие. Учись слушать тишину. Чувствовать то, что остаётся там, где жизни больше нет.

Его зелёные глаза сверкают, следят за каждым моим движением, слишком пристально. Так смотрят не на человека — на оружие, которое может сорваться и ударить в любую секунду.

Я поднимаю руку — неуверенно, медленно, будто сама боюсь того, что произойдёт. Чувствую себя полной дурой: стою, размахиваю ладонью в воздухе… и всё же — что-то щёлкает внутри.

Не пламя, не искра, как показывают в каких-нибудь фильмах. Наоборот. Лёд. Пустота. Словно из груди выдернули всё тепло и оставили зияющую чёрную яму.

Пальцы сводит, воздух темнеет. Из ладони срывается слабый поток — дымок, тонкий, но ощутимый. Он чужой. Он дрожит, рвётся, дёргается, будто бешеный зверь в клетке. И чем сильнее я пытаюсь его удержать, тем яростнее он сопротивляется.

— Тише, — голос Рея низкий, уверенный. От него по спине пробегает волна холода. — Ты не властвуешь над магией. Ты лишь держишь её. Это зверь на цепи. И если цепь порвётся… первой добычей станешь ты.

Моя магия реагирует так, словно слышит его — или, наоборот, злится. Она дёргает меня за собой, тянет внутрь, в чёрную воронку. Голова кружится, сердце бьётся с бешеной скоростью, будто вот-вот выскочит из груди.

Я пытаюсь вырваться, но чем сильнее сопротивляюсь, тем глубже засасывает. Словно сама смерть сжимает меня ледяными объятиями. Воздух вырывается из лёгких рывками, глаза темнеют, и впервые в голову закрадывается мысль: я не смогу остановиться.

Куда я, мать вашу, ввязалась…

Рей двигается так быстро, что я даже не успеваю моргнуть. Его пальцы сомыкаются на моём запястье — хватка железная, обжигающе холодная и пугающе уверенная. В то же мгновение его сила накрывает мою. Мрак, бушевавший внутри, будто узнаёт в нём хозяина и мгновенно отступает. Воздух дрожит, но туман рассеивается, оставляя нас одних в мёртвом зале.

Я обессиленно падаю на колени, хватая воздух ртом. Лёд внутри груди не исчезает, но хотя бы перестаёт сдавливать так, что кажется — сердце лопнет.

— Надеюсь, теперь ты поняла, — его голос звучит сверху, глубокий, спокойный, как приговор. — Почему магов Смерти боятся. Но твоя сила… она хуже. Куда более разрушительна. Особенно в руках такой, как ты, — упрямой и не умеющей себя контролировать.

Я поднимаю взгляд. Злость и страх во мне смешиваются, как яд и пламя.

— Значит, ты просто хотел показать, какая я ничтожная?

Он смотрит на меня прищурившись, угол его губ изгибается в медленной, ленивой усмешке.

— Нет, Ариас. Я хотел показать, что без меня ты погибнешь. А со мной у тебя есть шанс.

— Ах да? — хриплю я, с трудом поднимаясь на ноги. — Но что ты вообще знаешь о чёрной алхимии? У меня хотя бы есть книга, а у тебя…

— Эта? — Рей даже не даёт мне договорить. Его ладонь скользит за пазуху, и он вытаскивает «тот самый фолиант», который я с риском для жизни выкрала из запретного сектора библиотеки.

Сердце проваливается в пятки.

Когда он успел его стащить из моей комнаты?

Но прежде чем я успеваю сорваться на крик, книга осыпается на мельчайший частицы прямо у него в руках. Пепел медленно кружит в воздухе, падает на каменный пол, будто чьи-то сожжённые останки.

Я замираю, шокированная до предела.

Он совсем охрен…

— Это был мой единственный шанс! — мой голос срывается. — Моя единственная возможность разобраться в чёрной алхимии!

— Она бесполезна, — спокойно произносит он, стряхивая пепел с пальцев. — В ней нет и половины знаний, которые я могу дать тебе.

— Ты… ты сукин сын!

— Не советую сквернословить, — в его голосе больше угрозы, чем наставления. — Тебе это не идет.

— Да я тебя прикончу, ублюдок! — срываюсь я и бросаюсь вперёд.

Но шаг сделать так и не выходит. Тело будто сковано невидимыми путами. Я не могу вдохнуть. Не могу даже двинуть пальцем. Его глаза — зелёные, но теперь в их глубине клубится чернота, как две бездны. Они затягивают меня, выжигая изнутри всё. Мир вокруг теряет краски, а вместе с ними уходит и желание жить.

Воздух вырывается из лёгких последним рваным выдохом. Шею сдавливает невидимая петля, тонкая, как леска, но прочная, как сталь. Я чувствую её холодное прикосновение — и понимаю, что ещё немного, и всё закончится.

А он по-прежнему стоит близко, слишком близко, и в этой опасной близости есть что-то мучительно притягательное. Как будто он испытывает меня на прочность… и на покорность.