Бескрылая в Академии Драконов. Книга первая

22

Слова Рея повисают в воздухе, густые и тяжёлые, как смог. Его обычная маска насмешливого безразличия трескается, обнажая нечто куда более сложное — напряжённую, глубокую задумчивость. Он смотрит не на меня, а на ящерку, сидящую на его ладони, будто видит её впервые и пытается разгадать сложнейшую загадку.

— Она... твой фамильяр? — выдыхаю я, и кусочки пазла с громким щелчком складываются в голове. Её необычное поведение, внезапное появление в моей жизни, тот способ, которым она смотрит на него — не со страхом подчинённого, а с признанием равного. Да они чертовски похожи — тот же пронзительный, всё видящий взгляд, та же аурия скрытой мощи и древней, отстранённой мудрости.

Рей не удостаивает меня прямым ответом. Его палец, длинный и удивительно аккуратный, проводит по спине ящерки, и та отвечает тихим, сухим шипением, похожим на потрескивание углей.

— Может, ты всё же соизволишь ответить? — не выдерживаю я, раздражённая его молчаливым самопогружением.

Он медленно поднимает на меня взгляд. Зелёные глаза, обычно светящиеся насмешливым огнём, теперь тёмные и непроницаемые, как лесное озеро в полночь.

— Зачем отвечать на вопрос, ответ на который и так висит в воздухе, как серный запах после взрыва? — его голос низок и почти ленив, но в нём слышится стальная нотка.

— Напоминаю: я не умею читать твои мысли, как ты ни старайся их спроецировать, — огрызаюсь я.

— Стоило бы научиться, — парирует он, и уголок его рта дёргается в намёке на улыбку, лишённую всякой теплоты. — Навык полезный. Особенно в нашем... положении.

— Можно подумать, это вообще возможно! — выдыхаю я, всё больше раздражаясь его загадочностью.

— Возможно, — он произносит это так же просто и естественно, как если бы сообщал о погоде.

Я замираю, уставившись на него.

— Серьёзно?!

— Чёрная алхимия — довольно универсальная магия. Она не ограничивается простым разрушением и восстановлением материи. Она работает с связями, с сущностями, с... восприятием, — его голос звучит как лекция, но за ней скрывается нечто большее.

— Я бы знала это, не испепели ты единственный доступный источник информации! — в моём голосе звенит обида и досада.

— В той книге об этом не было ни слова, — холодно отрезает он. — Как, впрочем, и о том, что адепты чёрной алхимии в исключительных случаях способны... перехватывать связь с чужими фамильярами.

От его слов по коже бегут ледяные мурашки.

— Что? О чём ты? — мой голос срывается до шёпота.

Он смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом, словно оценивая, сколько правды я могу вынести.

— Расскажу, когда разузнаю больше. Если узнаю, — поправляется он. — А пока... сегодняшнюю тренировку отменяем. Тебе нужен отдых. А мне — подумать. И кое-что проверить.

Не дав мне возможности возразить, он разворачивается и выходит, растворившись в тенях коридора так же бесшумно, как и появился. Дверь закрывается с тихим, но окончательным щелчком.

Я остаюсь стоять посреди комнаты, а в голове стучит одна-единственная мысль: «Библиотека». Завтра же, в любое свободное время, я иду в библиотеку. Сидеть там до рези в глазах, перерыть все доступные отделы, но найти хоть что-то о фамильярах и этих самых «связях». Не знать базовых вещей о силе, что живёт в тебе, — это уже не просто унизительно. Это смертельно опасно.

***

Однако поход в библиотеку вынуждено откладывается. Следующий день проходит в напряженном, отстраненном состоянии. Ощущение, что за мной следят, не покидает ни на секунду. Спина ноет от невидимых взглядов, а каждый шорох заставляет вздрагивать.

Я пытаюсь сосредоточиться на занятиях, но мысли путаются. Еще и практика в Лесу висит дамокловым мечом.

На перемене я предпринимаю робкую попытку присоединиться к какой-нибудь формирующейся группе. Результат предсказуем. Лидеры отрядов — сильные, уверенные в себе адепты седьмого и восьмого курсов — смотрят на меня с откровенным пренебрежением или вежливым, но твердым отказом.

«Места уже заняты», «Ищем кого-то с опытом полевых вылазок», «Ты не тянешь». Варианты разные, но суть одна — «бескрылой ящерице» здесь не место.

Мысль пойти на поклон к Брендону вызывает тошноту. Унижаться перед ним после всего? Нет уж.

В голове созревает отчаянный план — найти таких же отверженных, как я. Сколотить «отряд отбросов» и выживать вместе. Это лучше, чем ничего.

Именно в этот момент я вижу её. Снова. Ту самую ящерку. Она сидит на каменном парапете в конце коридора, её изумрудные глаза пристально смотрят на меня. Сердце екает. Рей сказал что-то это его фамильяр. Значит, они как-то связаны.

Наверное, общаются мысленно.

Очень надеюсь, что не так, как я, когда случайно «подключилась» к ящерке, став видеть её глазами. Всё-таки я эту мелочь в душ с собой брала…

— Чего тебе? — шиплю я, озираясь, чтобы никто не увидел, что я разговариваю с рептилией. — Иди к своему хозяину.

Ящерка не двигается. Затем она спрыгивает с парапета и юркает в боковой проход, ведущий вглубь учебного крыла. Я инстинктивно делаю шаг вперед, потом останавливаюсь. У меня вот-вот должно начаться занятие по истории магических законов. Идти за ней — чистое безумие.

Но что-то тянет меня за ней. Любопытство? Желание бросить вызов Рею? Или тот самый странный, необъяснимый импульс, что связывает нас?

Я резко разворачиваюсь и иду за мелькающим впереди темным хвостиком, сердце колотится где-то в горле. Ящерка ведет меня по запутанным, редко используемым коридорам, вглубь академии. Мы спускаемся на несколько пролетов вниз, и я с ужасом понимаю, куда она меня ведет.

Она юркает в знакомую, массивную дверь с резными узорами. В ту самую подземную залу, где Рей проводит мои ночные «уроки».

Дверь приоткрыта. Я замираю на пороге, заглядывая внутрь. Зал пуст и погружен в гнетущую тишину. Ни Рея, ни кого-либо еще. Только холодный камень и тяжёлый воздух, пахнущий озоном и древней пылью.