Бескрылая в Академии Драконов. Книга первая

24

Парни еще несколько секунд мерятся взглядами, и мне кажется, будто воздух вот-вот вспыхнет от напряжения. Но этого не происходит.

Брендон медленно выпрямляется, и я вижу, как чешуя на его щеке бледнеет и исчезает, зрачки возвращаются к обычной форме, а ногти укорачиваются. Через мгновение передо мной снова стоит идеальный «золотой мальчик», и лишь слегка взлохмаченные волосы напоминают о минувшей странной метаморфозе.

— Я так просто это не оставлю, — произносит он тихо, но четко, бросая взгляд сначала на меня, а затем на Рея.

Рей не удостаивает его ответом. Он просто стоит, всем своим видом выражая ледяное, абсолютное безразличие. Кажется, он даже зевнул бы, если бы не считал это слишком большим проявлением эмоций.

Брендон, стиснув зубы, разворачивается и уходит, его шаги гулко отдаются в каменном коридоре.

Я смотрю ему вслед, не в силах скрыть изумления.

— Какого… Разве в Академии не все боготворят Ховарта?

Рей наконец переводит на меня свой бездонный зеленый взгляд.

— Ты… кто ты вообще такой? — вырывается у меня.

— Уже успела позабыть? — в его голосе скользит знакомая ядовитая насмешка.

— Нет. В смысле… Ладно, забей, — спешно отступаю я, заметив опасную искорку в его глазах.

Ну его. Лучше не лезть. Меньше знаю — крепче сплю.

Решаю сменить тему на более насущную.

— Зачем ты меня позвал сюда? И почему с Брендоном случилось… это? — мне до сих пор неловко от произошедшей сцены. Хотя бы потому что у этой сцены был свидетель.

Еще и ящерки, которая привела меня сюда, нигде не видно. Бросила предательница!

— Потому что его сила резонирует с магией Смерти, — объясняет Рей с видом преподавателя, объясняющего очевидные вещи. — Ну и потому что те, кто раньше тренировался в этом зале, очень не любили светлых за их излишне нездоровое любопытство. Защитные механизмы тут соответствующие.

— Неужели в Академии нет никого, кто мог бы снять эти… странные штуки? Ну или наложить заклинания деактивации? — оглядываюсь на дверь с тревогой.

— А у тебя есть на примете живой маг Смерти, готовый оказать любезность? — поднимает он бровь.

Я сглатываю под его пристальным взглядом. Вопрос, конечно, с подвохом.

— Идем внутрь, раз уж ты здесь, — командует он, поворачиваясь к двери. — Тренировка не помешает.

— Что? А если Брендон кому-нибудь расскажет, что мы здесь? — паникую я.

— Он никому ничего не скажет, — отрезает Рей с такой непоколебимой уверенностью, что у меня не остается сомнений.

Я хмурюсь.

— Еще вопросы? — его тон не оставляет пространства для возражений.

— У меня занятия по расписанию, — пытаюсь я найти последнюю лазейку.

— Всем плевать на твою посещаемость, Ариас.

— А на твою? — не сдаюсь я. — Насколько я знаю, у боевиков восьмого курса не бывает «окон» между занятиями. Скоро практика в Лесу, к тому же.

Он оборачивается, и на его губах играет та самая опасная, почти что игривая улыбка.

— Переживаешь за меня? — мурлычет он. — Не стоит. Единственный, за кого тебе нужно переживать, — это ты сама.

«Бр-р-р. Какой же он мрачный», — проносится у меня в голове, пока я нерешительно переступаю порог зловещего зала. Я еще не знаю, что настоящий ад разверзнется не где-то там, в Лесу, а прямо здесь, в нескольких шагах от меня.

Как только массивная дверь с глухим стуком закрывается за нашей спиной, Рей разворачивается ко мне. Никаких предупреждений. Никаких подготовительных упражнений. Его движение резкое, почти небрежное — взмах рукой, и пространство между нами наполняется густым, леденящим потоком магии Смерти.

Но это не атака. Это нечто гораздо более ужасное.

Это ощущение, будто из тебя выдергивают душу через соломинку. Невидимые щупальца его силы впиваются в меня, не причиняя физической боли, но вытягивая наружу каждую крупицу энергии, каждую каплю воли.

Мои ноги подкашиваются, и я с грохотом падаю на колени, обеими руками упираясь в ледяной камень пола. В ушах — оглушительный звон, сердце бешено колотится, пытаясь компенсировать пустоту, разрывающую меня изнутри.

— Сегодня твоя задача — не управлять силой, — его голос доносится сквозь нарастающий гул, холодный и безразличный, как скала. — А изучить пределы своего сосуда. Познать дно своей пустоты. Почувствуй его вкус. Запомни его. Это — твой главный козырь. Это то, что спасет тебя в Лесу, когда твоя собственная сила иссякнет, а светлые маги падут под напором тьмы.

Я пытаюсь закричать, сказать что-то, но из пересохшего горла вырывается лишь хриплый, животный стон. Слезы самопроизвольно катятся по щекам, замерзая на холодном полу. Я чувствую, как сознание начинает уплывать, уступая место первобытному, паническому страху небытия.

А он стоит надо мной. Невозмутимый. Стоический. Его глаза — два зеленых осколка льда — наблюдают за моими мучениями с научным интересом, словно я подопытная мышь в жестоком эксперименте. В его позе нет ни злобы, ни удовольствия. Есть лишь холодная, безжалостная эффективность.

«Изверг!» — проносится в голове, когда я уже подхожу к грани обморока.

Но прежде чем я полностью теряю связь с реальностью, его голос снова прорезает морок, на этот раз тише, но оттого не менее властно:

— Теперь... ищи. Ищи внутри этой пустоты ту самую искру, что позволила тебе украсть моего фамильяра. Ту самую нить, что связывает тебя с силой, которой ты так боишься. Она там. На дне. Доберись до нее.

И это приказание, произнесенное ледяным шепотом, становится тем якорем, что не дает мне полностью утонуть. Сквозь всепоглощающую пустоту я из последних сил начинаю искать то, чего, как мне всегда казалось, во мне никогда и не было.

Сознание медленно возвращается ко мне, как прилив, отступающий от черты безумия. Я все еще на коленях, дрожа всем телом, но та всепоглощающая пустота отступает, сменяясь огненным, яростным возмущением.

— Я... не крала... твоего фамильяра! — выжимаю я из пересохшего горла, с трудом поднимая на него взгляд. Мои пальцы сжимаются в кулаки, и по ним пробегают знакомые колючие мурашки. Воздух вокруг меня слегка мерцает, искажаясь от непроизвольно прорывающейся магии. — Она сама пришла! Я просто... не прогнала!