Бескрылая в Академии Драконов. Книга первая

30

Что это было? Признание? Манипуляция? Очередной способ держать меня на крючке?

Я бреду по бесконечным каменным коридорам, спускаясь все ниже, к своему подземелью. Ноги подкашиваются от усталости, тело ноет в такт шагам, но это физическое ничто по сравнению с кашей в сознании.

Рейган. Рей. Брендон. Кейлана. Призрачные родители, которые, оказывается, просто бросили меня. Убийца, который, возможно, все еще следит за мной. Каждый тянет в свою сторону, и я чувствую, как трещат по швам.

И сквозь весь этот бардак пробивается горькое, детское сожаление. Я так и не смогла нормально потренировать магию. Черную алхимию. Ту самую силу, что шевелится под кожей колючим, опасным зверем. Рей превратил обучение в пытку и унижение. Еще и книгу он сжег. На занятиях нам вдалбливают только примитивную, «светлую» магию, которая у меня всё равно не работает. Я осталась у разбитого корыта. Сирота с ядерной бомбой внутри, не знающая, как правильно снять предохранитель, чтобы все остались в безопасности.

Дверь в мою каморку с скрипом поддается. Комната холодная, сырая и до боли знакомая. Убежище? Или клетка?

Я не хочу здесь оставаться. Не могу. Меня съест изнутри эта тишина.

Выскальзываю обратно и бесцельно бреду по коридорам, петляя, как призрак. Ноги сами несут меня куда-то вверх, в жилые крылья, где пахнет не озоном и пылью, а деревом, воском и едва уловимым ароматом цветов. Здесь тепло. Чисто. Чуждо.

Прохожу мимо полуоткрытой двери в нечто, напоминающее гостиную для старшекурсниц. Мягкие ковры, кресла, большой камин. И тут до меня доносится звук.

Тихий. Прерывистый.

Я замираю на месте, сердце замирает вместе со мной. Это… всхлип? Шепот? Шорох?

«За тобой следят. Помнишь?» — немедленно шепчет внутренний голос, пропитанный паранойей. Инстинкт велит отпрыгнуть, убежать, спрятаться. Что, если это ловушка? Что, если это ОН? Тот, кто убил Кристен?

Но любопытство — чертово, неистребимое любопытство — оказывается сильнее страха. И ярость. Сегодняшняя ярость, что копилась с утра, требует выхода. Если это враг — я хотя бы увижу его лицо.

Крадусь к двери, прижимаясь к холодной каменной косяке. Дышу медленно, стараясь не выдавать своего присутствия. Звук становится четче. Это плач. Тихий, горловой, полный отчаяния. Женский.

Я осторожно заглядываю в щель между дверью и косяком.

В гостиной царит полумрак, освещенный лишь тлеющими углями в камине. И в этом мраке, на полу, поджав колени к груди, сидит фигура. Ее плечи судорожно вздрагивают. Свет от углей выхватывает знакомые черты.

Я не верю своим глазам.

Долорес Фаворт.

Не та самодовольная, ядовитая стерва, что поливала меня водой и строит глазки Брендону. А сломанная, рыдающая девушка. Ее идеальная прическа растрепана, дорогая мантия смята и забрызгана чем-то темным. Она не просто плачет — ее разрывают настоящие, глубокие рыдания, от которых содрогается все тело.

Я стою как вкопанная, не в силах пошевелиться. Шок смывает все остальные эмоции. Что, черт возьми, могло довести до такого состояния ту, что казалась эталоном уверенности и власти? Она же всегда на вершине пищевой цепи. У нее есть всё: статус, сила, поклонники.

Но то, что я вижу сейчас… это не спектакль. Это настоящая, неприкрытая боль.

Мое дыхание срывается, и я нечаянно делаю чуть более громкий вдох.

Долорес резко поднимает голову. Ее глаза, заплывшие от слез, широко раскрываются от ужаса. В них нет ни злобы, ни презрения. Лишь панический, животный страх.

— Кто там?! — ее голос срывается на визгливую, испуганную ноту.

Понятия не имея, что делать, я отступаю на шаг, но уже слишком поздно. Наши взгляды встречаются в полумраке.

И вместо того чтобы закричать, обвинить или наброситься, Долорес просто смотрит на меня. И в ее глазах, помимо страха, я вижу что-то еще. Такую же потерянность, какая, наверное, сейчас и в моих.

— Ты… — шепчет она, и ее губы дрожат. — Уходи… Пожалуйста, просто уходи.

Но я не могу двинуться с места. Потому что сейчас, впервые, я смотрю не на свою мучительницу. А на такую же, как я, запутавшуюся и напуганную девчонку в этом аду под названием Академия Драконов.

И самый главный вопрос, который вертится у меня в голове, вырывается наружу прежде, чем я успеваю его обдумать:

— Кто тебя до такого состояния довел, Фаворт?

— Тебе какое дело до этого? Иди куда шла. Сегодня живи, — пытается выдать Долорес своим привычным ядовитым тоном, но голос срывается на визгливой ноте, а громкое шмыганье носом окончательно разрушает жалкие попытки запугивания.

Мысленно усмехаюсь. Очень слабая попытка. Передо мной не грозная соперница, а напуганный ребенок.

— А вдруг я хочу помочь? — предлагаю я, и сама удивляюсь собственным словам. Но что-то в этом сломанном образе Долорес задевает во мне ту же самую больную струну одиночества.

— Ты? Мне? — она смотрит на меня с таким немым изумлением, будто я предложила ей полететь на луну. — Чем ты мне поможешь, бескрылая ящерица? Своей жалкой магией? Или тем, что споткнешься и упадешь на моего врага?

— Ну, для начала сопли подотру тебе, — огрызаюсь я, указывая на ее раскрасневшееся, мокрое от слез лицо. — Выглядишь отвратительно.

— Что… ты… — кажется, от моей грубости Долорес окончательно теряет дар речи. Ее глаза округляются. — Ненормальная!

— От шизанутой слышу, — парирую я, пожимая плечами.

— Чего ты ко мне привязалась вообще? — в ее голосе снова прорывается ворчливая агрессия, но теперь в ней слышна усталость и растерянность.

— А ты чего привязываешься ко мне каждый раз? — возвращаю я ей же. — Мы в Академии Драконов, где все адепты равны перед уставом, забыла? Здесь мне позволено все то же, что и тебе, принцесса Зеленого Утеса.

Я бросаю этот титул не просто так. В памяти Кристен всплывают обрывки знаний: Долорес Фаворт — наследница небольшого, но гордого унитарного государства на самой границе Империи. Почему Зеленый Утес до сих пор не поглотила Империя Драконов — загадка. Но избалованность и высокомерие принцессы теперь получают объяснение.