Бескрылая в Академии Драконов. Книга первая

31

Утро дня, когда вывешивают списки, пропитано электричеством чистого, неразбавленного страха. Оно висит в спёртом воздухе столовой, ощущается как липкая плёнка на коже, слышится в приглушённом, неестественном гуле голосов, читается в расширенных зрачках каждого семи- и восьмикурсника.

Даже запах жареного хлеба и овсянки кажется сегодня прогорклым, смешанным со вкусом медной монеты на языке — вкусом паники.

Я пробиваюсь сквозь плотную, молчаливо-напряжённую толпу у большого пробкового щита, сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в висках. Глаза бегут по спискам, выхватывая знакомые имена, выстроенные в аккуратные колонки под именами капитанов. Группа вторая… Группы седьмая… Группа десятая… Моего имени нет ни в одной.

Я пробегаю взглядом снова, медленнее, вчитываясь в каждую букву, надеясь, что пропустила. Холодная, тяжелая волна накатывает изнутри, сковывая живот.

Значит, я одна из тех, кого никто не захотел брать. Отщепенец. Невидимка. Мёртвый груз, от которого все шарахаются.

Я чувствую на себе взгляды — не злорадные, а быстрые, скользящие, полные облегчения: «Слава драконам, не со мной».

На утренней тренировке мисс Элиас стоит перед строем с каменным, посеревшим от усталости лицом. Её голос, обычно резкий и чёткий, как удар клинка, сегодня звучит приглушённо и безучастно.

— Списки вы видели. Остались те, кого не приняли ни в одну группу. — Её взгляд скользит по нам, горстке потерянных душ, стоящих чуть в стороне, как бракованный товар. — Я распределила вас произвольно. Не нравится — вините себя. Или тех, кто вас не захотел. Команда тридцать один. Капитан — Аррен с боевого восьмого.

Я смотрю на своих новых «товарищей». Двое с восьмого курса, с боевого отделения, но с пустыми, отрешёнными глазами, в которых читается та же обречённость, что и во мне. Ещё один парень с артефакторского седьмого, он нервно теребит край мантии, его пальцы белеют от напряжения. И я. Прикладное отделение, седьмой курс. Кристен-невидимка. Идеальный состав для самоубийственной миссии. Нас не собрали — нас отсеяли.

Капитан Аррен — широкоплечий парень с шрамом через бровь и взглядом, видавшим виды, — кидает нам короткий, тяжёлый взгляд и кивает, не пытаясь изобразить оптимизм или боевой дух. Его молчание красноречивее любых пламенных речей. Мы — брак. Нас списали со счетов, прежде чем мы сделали первый шаг.

Командные тренировки — это медленная, унизительная агония. Мы — не команда, а четыре случайных острова, отчаянно пытающиеся не утонуть по отдельности и лишь мешающие друг другу. Сигнал к атаке — и мы разбегаемся в разные стороны, как испуганные тараканы.

Нужно прикрыть фланг: Аррен хрипло кричит одно, артефактор слышит другое, а я и вовсе замираю, пытаясь сообразить, где этот фланг находится и что вообще происходит.

Мы натыкаемся друг на друга, наши действия не просто несогласованны — они взаимоисключающие, абсурдные. Каждая тренировка заканчивается не разбором полётов, а молчаливым, полным стыда и немой ярости, взглядом друг на друга.

Участие в таком составе — всё равно что идти в Лес в одиночку. Только в одиночку у тебя больше шансов, потому что ты не ждёшь помощи от тех, кто тебя подведёт в самый критический момент.

И вот тренер объявляет спарринги. Наша команда против группы три. Я чувствую, как кровь буквально стынет в жилах, превращаясь в ледяную статую.

Состав противника: Брендон (капитан), Рей, Долорес, Ливан и ещё один восьмикурсник с боевого. Звёздный состав. Команда мечты, сливки академии. Им не нужны были мы, отщепенцы. Они — идеально отлаженный механизм смерти.

Мы — груда разрозненных, ржавых винтиков.

«И что бы я среди них делала?» — проносится в голове горькая, риторическая мысль.

Брендон выходит вперёд, его взгляд скользит по нам холодным, безразличным озером. Он едва удостаивает нас индивидуальным вниманием. Рей стоит чуть позади, её поза расслаблена, почти небрежна, но в зелёных глазах — абсолютная, хищная готовность. Долорес… я невольно ловлю её взгляд. В нём нет привычного злорадства. Только лёгкая, почти невесомая тень сожаления. Как будто она смотрит на уже мёртвых.

— Правила просты, — голос Элиас режет напряжённую тишину, как нож. — Поединок до первого «убийства» или потери сознания. Магия и трансформация запрещены. В Лесу они всё равно не работают. Только физика. Только оружие и тактика. Если она у вас есть.

Я сжимаю рукоять тренировочного меяа. Дерево скользкое от пота. Моё тело, всё существо знает правду, которую мозг отказывается принять. Это не поединок. Это заранее спланированное избиение.

Мы занимаем позиции. Наша «тактика», которую за минуту наспех, сквозь зубы, продиктовал Аррен, рассыпается в прах ещё до первого сигнала. Я вижу, как инженер пятится назад, в глухую оборону, а один из наших боевых, напротив, с рыком рвётся вперёд, подставляя незащищённый бок.

Брендон поднимает руку, подавая едва заметный сигнал своей команде. Они не бегут сломя голову. Они начинают движение как одно целое, спокойно, синхронно и неумолимо, как тот самый Туман, который уже ждёт нас за стенами академии.

Кажется, наш первый и последний бой продлится считанные секунды.

Воздух на полигоне гудит от звона стали, тяжёлого дыхания и сдавленных криков. Я отступаю, стараясь слиться с тенями у искусственных развалин, сердце колотится, как птица в клетке.

Моя тактика проста и унизительна — держаться подальше от Брендона Ховарта. После нашей странной встречи в столовой я стала негласным мастером по его избеганию: выстраивала целые маршруты, выбирала обходные пути, опаздывала на общие лекции, растворялась в толпе.

К моему удивлению, Рей тоже будто и правда потерял ко мне интерес. Давление, что висело над моей головой, ослабло, сменившись лишь зудящим, отдалённым чувством наблюдения по утрам. А вторую половину дня я отдавала изматывающим, но очищающим ум тренировкам с ректором, где можно было не думать, а только чувствовать каждую мышцу, каждое движение.