Бескрылая в Академии Драконов. Книга первая

33

Вот уже которую ночь я провожу в палате лекарьского корпуса. Лекарь, хмурясь, наотрез отказался выписывать меня, ссылаясь на то, что я еще слишком нестабильна после «того инцидента». И плевать ему, что на носу у меня практика в лесу и отсутствие каких-либо толковых навыков для выживания. У него приказ.

Понятно чей, но непонятно только зачем венценосный дракон вдруг заинтересовался моей личностью. Если бы собирался сдать меня своему отца или Императорскому совету, то меня бы давно уже казнили.

Но он этого не сделал. Сохранил мою тайну в секрете, как…

Рей.

Я непроизвольно хмурюсь, вспоминая этого самодовольного наглеца. Не удивлюсь, что принц тоже засранец, который хочет меня использовать.

Воздух в палате спертый, пахнет травами и чем-то металлическим. Я ворочаюсь на жесткой койке, не в силах уснуть из-за роящихся в голове догадок. Как вдруг, сквозь сонные гремучие мысли пробивается назойливый звук — тихий, высокий звон, будто кто-то проводит пальцем по краю хрустального бокала.

Я открываю глаза, но звон не прекращается. Он исходит отовсюду — от стекол на окне, от медной ручки двери, даже от каменных стен. Пахнет теперь не только травами, но еще и озоном, как после близкого удара молнии, и сладковатой гнилью, от которой сводит желудок.

«Это сон, — пытаюсь я убедить себя, сжимая кулаки под одеялом. — Просто кошмар».

Но вибрация становится сильнее, она проходит сквозь матрас и отдается в костях. Я сажусь, и одеяло соскальзывает на пол. Тишина за дверью абсолютная, мертвенная. Ни шагов дежурного, ни привычных ночных шорохов академии. Будто весь мир замер.

Меня тянет к окну, как магнитом. Ноги подкашиваются, но я подхожу и вжимаю пальцы в холодный подоконник. За стеклом — не ночь. Небо пылает багровым заревом, неестественным и зловещим. И на его фоне, медленно, неумолимо заполняя горизонт, движется к стенам академии Стена. Не туман. Это живая, пульсирующая масса тьмы, в которой клубятся и шевелятся тени. По ее краям тянутся прозрачные, студенистые щупальца, с мерзким хлюпающим звуком цепляясь за каменную кладку башен.

Она тянется ко мне.

Я чувствую это каждой клеткой. Моя собственная, черная, колкая магия отзывается на ее зов диким, радостным вихрем. Она рвется наружу, приветствуя родственную стихию, грозя смешать все воедино.

И тогда я вижу их. В багровом небе, спиной к надвигающейся гибели, улетает стая. Десятки, сотни драконов. Я отчего-то вдруг узнаю мощные крылатые силуэты преподавателей, старшекурсников. Они не разворачиваются для атаки. Они бегут с полдня боя. Молча, стремительно, бросая академию. Бросая всех, кто остался. Бросая меня.

В горле встает ком леденящего ужаса. Я пытаюсь закричать, но не могу издать ни звука. Мир рушится.

Я остаюсь одна.

— Нет, это какой-то бред, слишком рано, неужели мы все погибнем…

И тогда-то… я просыпаюсь.

Резко сажусь на койке, захлебываясь беззвучным криком. Сердце колотится, выпрыгивая из груди. Простыня подо мной мокрая от холодного пота.

Я судорожно оглядываюсь. Палата. Свет раннего утра льется из окна.

Я вскакиваю с кровати, подбегаю к окну и впиваюсь пальцами в подоконник. За стеклом — обычное утро. Чистое небо, солнечные лучи золотят чернильные крыши академии. Ни багрового зарева, ни пульсирующей стены.

Но ощущение надвигающейся гибели не уходит. Оно висит в воздухе, густое и липкое, как обещание. Это был не просто кошмар. Скорее… нечто напоминающее предупреждение?

***

Меня выписывают из палаты только за день до практики в Лесу. И это после того, как я прошла все стадии отрицания, гнева и торга. Я спорила, ругалась, даже пыталась изобразить рецидив — ничего не сработало.

Мастер Дуллес, главный целитель, только качал головой, его седая борода колыхалась в такт увещеваниям: «Покой — лучшее лекарство, дорогуша, но даже лучшим лекарством нельзя злоупотреблять вечно».

Не спорю, эти несколько дней в лекарьском корпусе были, пожалуй, лучшим, что случалось со мной со времен моего попадания в тело Кристен Ариас. Здесь меня не только лечили.

Меня — кормили. По-настоящему. Теплой, свежей едой, а не объедками со столовской раздачи. Здесь ко мне не приходили задиры со своими приспешницами, чтобы окатить ледяной водой или отпустить ядовитое замечание. Здесь я могла просто лежать и смотреть в потолок, не думая о том, что за углом поджидает очередная унизительная тренировка с Рейем или психологическая пытка от Брендона.

И да, здесь у меня появились… друзья. Или что-то очень на дружбу похожее. Аррен, наш угрюмый капитан, приходил каждый день, молча оставляя на тумбочке то свежий фрукт, то новое точило для тренировочного кинжала. Финн, нервный артефактор, тайком проносил какие-то схемы и часами объяснял мне принципы работы простейших защитных амулетов, его глаза горели энтузиазмом. Даже молчаливый Лорн как-то раз принес книгу по тактике выживания в дикой местности и просто положил ее мне на колени.

А один раз, к моему величайшему изумлению, в палату заглянула сама Долорес Фаворт. Она вошла с таким видом, будто случайно ошиблась дверью, ее идеально уложенные волосы казались инородным телом в этой скромной обстановке.

— А, ты здесь, — бросила она, избегая моего взгляда. — Мне к мастеру Дуллесу по делу.

Но «дело» оказалось небольшим пакетом, туго набитым засахаренными фруктами и орехами в меду — дорогими сладостями, которые старик-целитель с его строгой диетой вряд ли бы оценил.

Сунув пакет в руки ошарашенному Дуллесу со словами «Это вам, за заботу!», она тут же ретировалась, так и не взглянув на меня.

Но красноречивый подарок, явно предназначенный не лекарю, остался лежать на столе. И надо признать, орехи были восхитительны.

Брендона и, тем более, Рея я с того злополучного поединка больше не видела. Их отсутствие было звенящим, как тишина после взрыва. Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к шагам в коридоре, и каждый раз испытывала странную смесь облегчения и… разочарования? Нет, скорее тревоги. Их молчание было страшнее любых угроз.