Бескрылая в Академии Драконов. Книга первая

36

Его слова обрушиваются на меня лавиной, тяжелой и холодной. Они не проясняют картину, а лишь взбалтывают ил, превращая все в еще более густой хаос.

— Он ненавидит магов Смерти. Всех. Без исключения. Даже потенциальных. Потому что не может допустить, чтобы Совет узнал о его былой поддержке еретических исследований. Это будет крахом для него. Именно поэтому, даже не подозревая, что эксперимент… дал некоторые плоды, он с чистой совестью отправляет тебя на убой в Лес Туманов. Исполнить его волю и исчезнуть.

— Почему ты мне это говоришь? — мой голос срывается до шепота. — Чтобы я возненавидела его еще сильнее? Чтобы перешла на твою сторону?

— Нет, — его голос тихий, но каждый звук отчеканен, как удар клинка. — Чтобы ты, наконец, поняла. У тебя нет союзников. Ни в лице ректора, мечтающего спасти мир ценностью твоей жизни, ни в лице Совета, видящего в тебе угрозу. Только я.

— Ты? — я фыркаю, и в звуке слышится истерическая нотка. — Мой главный и единственный союзник? Тот, кто меня мучает, унижает на тренировках, держит в страхе и шантажирует?

— Я — единственный, кто говорит тебе правду. Всю. Жесткую, неприятную, режущую, но правду. И единственный, кто готов научить тебя не просто выживать, а управлять тем, что у тебя внутри. Не из благородных побуждений. У меня их нет.

— Тогда скажи, какого черта ты не делал этого раньше? — в моем голосе прорывается накопленная за недели обида. — Когда меня унижал каждый встречный в этих стенах, когда надо мной издевались, а ты просто наблюдал со стороны? Тебя тоже интересует только моя Черная Алхимия? Ты ждал, когда я окончательно сломаюсь, чтобы легче было подчинить?

Он не отводит взгляда. Его глаза — два зеленых угля в полумраке.

— Отчасти. Да. Мне нужен был сильный носитель. А не сломленная жертва. Но сейчас я понимаю, что слегка переборщил.

— О, как великодушно! — моя ярость находит выход.

— И если вдруг тебе станет интересно, почему я поцеловал тебя…

Он внезапно наклоняется ближе. Его лицо оказывается в сантиметрах от моего. Дыхание не горячее, а прохладное, обжигающее кожу.

— Немедленно отодвинься, — шиплю я, вжимаясь спиной в камень. Все внутри замирает, а потом взрывается адреналином. — Мне. Это. Не. Ин-те-рес-но.

Хватит с меня этих драконьих сказок! Какой смысл оправдывать похотливые порывы красивыми легендами? Я прекрасно вижу тело, в котором оказалась. Кристен — не уродина. Да, невзрачная, когда прячется в своих мешковатых одеждах, но под этим скрывается вполне симпатичная девушка. И ему, как и всем, вероятно, просто захотелось ею воспользоваться.

— Неужели? — он не отодвигается. Его взгляд буравит меня, пытаясь найти брешь в защите.

— Да. Абсолютно.

Он замирает на секунду, затем медленно, очень медленно отодвигается. На его лице снова появляется эта нечитаемая, слегка насмешливая маска, скрывающая все, что могло мелькнуть в его глазах мгновением раньше.

— Ладно.

Я смотрю на него, ожидая продолжения, новых колкостей, психологического давления, к которому он всегда прибегает, когда сталкивается с сопротивлением. Но ничего не происходит. Тишина затягивается, нарушаемая лишь свистом ветра.

— И ты… так просто отстанешь? — наконец вырывается у меня, и в голосе слышится неподдельное удивление, смешанное с подозрением.

— А ты против? — он поднимает одну бровь, и в его позе появляется что-то от хищника, наблюдающего за дичью, которая ведет себя не по сценарию.

— Нет, но… Если честно, меня не интересует ничего, связанного с тобой. Ты в целом мне неинтересен. Как личность. Я бы с радостью никогда с тобой не пересекалась.

— Тогда ты бы уже умерла. Там, под стенами академии, в ночь, — его голос звучит плоско, как констатация погодных условий.

— Ты не можешь знать этого наверняка, — упрямо твержу я, хотя внутри все сжимается от холодной уверенности в его словах.

— Я маг Смерти, Кристен. Поверь, я чувствую тонкую грань между жизнью и небытием лучше кого бы то ни было. Я знаю.

Мы замолкаем. Тишина повисает между нами, тяжелая и насыщенная невысказанным. Ветер треплет его темные волосы, а я чувствую, как холод парапета проникает сквозь тонкую ткань одежды.

— Что будет, если я умру завтра? — спрашиваю вдруг, сама не зная, зачем задаю этот бессмысленный вопрос.

— Ничего, — он пожимает плечами, и в этом жесте — леденящая душу безразличная правда. — Абсолютно ничего. Мир не рухнет. Имперские драконы все так же будут сражаться с тварями из Тумана, проигрывая бой за боем. Туман будет медленно, но верно ползти по континенту. А магов Смерти так и будут преследовать, бояться и уничтожать при первой же возможности. Твоя смерть будет лишь еще одной строчкой в длинном списке неудач.

— Но ведь это бессмысленно! — в моем голосе звучит отчаяние. — Почему нельзя договориться? Объединиться? И почему вообще тот первый Черный Алхимик, все это начал? Ради чего?

— У него не было цели уничтожить мир, — Рей смотрит куда-то вдаль, в ночь. — Он лишь… отчаянно пытался найти способ вернуть свою Предначертанную. Совершить невозможное.

— Но мертвых нельзя воскресить! — восклицаю я, и это звучит как аксиома, выученная в моем старом мире.

— Ты говоришь это магу Смерти? — он поворачивает ко мне голову, и в его взгляде читается усталая усмешка. — Все куда проще и трагичнее, чем ты думаешь. Все души после смерти возвращаются в объятия Создателей. Тот алхимик… он просто хотел проложить тропу к ним. Чтобы забрать ее назад. Но ошибся в расчетах. Сила, которую он призвал, оказалась сильнее его. Она вырвалась на свободу.

— Что случилось с ним самим? — интересуюсь я, загипнотизированная этой мрачной сказкой.

— Он исторг слишком много своей сути. Его собственная магия в конечном итоге пожрала его изнутри. Не осталось даже праха.

Я непроизвольно содрогаюсь, и от этого в тишине раздается глухое «Ик». От холода, должно быть.

— А я… — начинаю я, и голос вдруг становится тише. — Со мной… подобное может случиться?