Бескрылая в Академии Драконов. Книга первая

38

Тишина в Лесу Туманов — это не отсутствие звука. Это активная, живая субстанция, которая впивается в барабанные перепонки, давит на грудную клетку, заставляя сердце выбивать неестественно громкий, тревожный ритм.

Мы движемся гуськом по едва заметной тропе, вжавшись друг в друга так тесно, что я чувствую каждый мышечный спазм в спине Финна. Впереди — мощный силуэт Аррена, единственный ориентир в этом безвременном, сером хаосе. Сзади — тяжелое, размеренное дыхание Лорна, единственный человеческий звук, который не поглощает всепоглощающий мрак.

Идем будто бы вечность. Или всего несколько минут. Понятия «время» здесь лишены смысла. Беспросветная серость не меняет оттенков, чахлый лес из черных, скрюченных деревьев замер в неестественном, зловещем оцепенении. Ни крика птицы, ни жужжания насекомого, ни дуновения ветра. Только гнетущая тишина и воздух, густой от запаха влажной гнили и озонованного металла.

Эта тишина — самая изощренная пытка. Каждый случайный хруст ветки под моим сапогом грохочет, как пушечный выстрел, заставляя вздрагивать всех. Кажется, еще немного — и сознание не выдержит, порвется от этого напряженного ожидания.

Спасают только уроки Рейгана. Они всплывают в памяти сами собой, холодные и отточенные, как лезвие.

«В Лесу есть место только для инстинкта и воли. Всё остальное принесет смерть».

Я ловлю себя на том, что неосознанно анализирую каждый шаг Аррена: как он ставит ногу, как переносит вес, как его плечи слегка поворачиваются, сканируя пространство. А затем начинаю копировать его — плавность, бесшумность, которым меня так жестоко учили на изматывающих тренировках. Мое тело помнит эти уроки куда лучше разума.

Внезапно Аррен замирает, резко поднимая сжатый кулак. Мы все тут же останавливаемся, вжимаясь в сырую землю. Сердце замирает, а затем принимается колотиться с такой силой, что кажется, вырвется из груди. Он не двигается, лишь его голова медленно поворачивается, словно радар, сканируя неподвижную серую пелену справа.

— Что случилось? — шепчу еле слышно.

Сначала — ничего. Только все та же оглушительная тишина. Потом… шелест. Не такой, как от наших шагов. Более легкий, стремительный, влажный. Словно что-то скользит по грязи. Не одно. Несколько.

Из стены тумана, прямо из густой серой пелены, выскальзывают тени. Низкие, приземистые, размером с крупного пса. Их тела — будто сгустки самого Тумана, лишь отдаленно напоминающие очертания ящериц или пауков, с длинными, костлявыми хвостами, увенчанными шипами. Пустые глазницы мерцают бледным, фосфоресцирующим светом.

Их шесть. Они движутся абсолютно беззвучно, от них не исходит ни рыка, ни шипения. Лишь тот самый, скользящий, противный звук.

— Кругом! — хрипит Аррен, одним движением выхватывая свой короткий, тяжелый боевой топор.

Мы инстинктивно смыкаемся в кольцо, спинами друг к другу. Финн с испуганным всхлипом роется в своем мешке, доставая какой-то сложный металлический браслет. Лорн молча заносит свою массивную булаву, его лицо — каменная маска. У меня в руке — лишь жалкий нож для трав. Смехотворное шило против этих порождений абсолютной тьмы.

Они нападают без ярости. С холодной, расчетливой жестокостью. Двое атакуют Аррена; он встречает их топором, с глухим стуком отбрасывая одного. Третий прыгает на Финна. Тот в панике поднимает руку с браслетом, и устройство с треском выстреливает коротким электрическим разрядом. Существо отскакивает, издавая шипящий звук, но не останавливается.

Одно из них, самое юркое, петляет между ног Лорна, его цель — я. Время замедляется. Я вижу, как его костлявые лапы впиваются в грунт, как смертоносный хвост изгибается для удара.

И в голове всплывает не паника, а обжигающее воспоминание: «Удар был очевиден. Ты его пропустила».

Больше я не уворачиваюсь. Делаю короткий, резкий шаг навстречу, используя инерцию существа, как учил ректор. Мой нож описывает короткую дугу и вонзается точно в основание хвоста, в источник движения. Раздается сухой, хрустящий звук. Чудовище издает свой первый звук — высокий, визгливый скрежет — и отползает, волоча поврежденную конечность.

Но победа мимолетна. Лорн, отбиваясь от другого монстра, не замечает атаку с фланга. Костлявый хвост с шипом впивается ему в бедро. Он издает глухой стон и тяжело оседает на одно колено. Финн, оглушенный своим же разрядом, в панике отступает прямо под тварь, которая уже заносит коготь.

— Проклятье!

Аррен, весь в крови, но не сломленный, с рыком рубит направо и налево, оттесняя тварей.

— Отходим! К скалам! — он хрипло кричит, указывая топором в сторону, где сквозь туман угадывается темный, неровный выступ.

Мы хватаем раненого Лорна и, почти волоча его, пятясь, отступаем к каменной гряде. Существа не преследуют нас с яростью. Они словно просто проверяли нас. Теперь они отступают, растворяясь в тумане так же внезапно, как и появились. Оставив после себя запах озона и свежей крови, прерывистое дыхание и гробовую тишину, теперь отягощенную шоком.

Мы прислоняемся к холодным, шершавым камням. Лорн бледен, из раны на бедре сочится темная, почти черная кровь. Финн трясущимися руками пытается наложить жгут из обрывка своей мантии. Аррен, опираясь на топор, тяжело дышит; по его лицу из рассеченной брови стекает алая струйка.

— Все живы? — выдыхает он, его голос хрипит от напряжения.

Мы молча киваем. Я сжимаю рукоять окровавленного ножа. Мои пальцы дрожат, но внутри — не прежняя паника. Лишь холодная, кристально ясная уверенность. Я смогла. Уроки не прошли даром.

— Здесь нельзя задерживаться, — Аррен с усилием выпрямляется, его лицо искажается от боли. — Надо найти укрытие. Пещеру. Хоть что-то.

Он делает шаг вперед, осматривая каменную гряду. И в этот момент раздается низкий, угрожающий скрежет. Исходит он не от тварей. От камней под нашими ногами.

Тот выступ, за которым мы укрылись, не был монолитом. Это была нависающая плита, подточенная временем и сыростью. Вес наших тел, резкие движения боя — последней капли хватило.