Беспамятный ангел, позабывший невзгоды

Глава пятая. 0.

Серебристый «Форд» затормозил в десяти метрах от автобусной остановки. Дальше было не проехать из-за многокилометровой пробки. На трёх встречных полосах, отделяемых дорожным ограждением, движение тоже прекратилось: нет, дорога не была забита, но все машины на ней застыли. Некоторые автомобили просто остановились, другие врезались в первые, третьи съехали на обочину. Внутри машин сидели люди, но они не делали ничего. Будто умерли. Все и сразу.

Чак поправил очки и пригляделся. Нет, водители и пассажиры большинства автомобилей были живы или казались таковыми. Кто-то сидел и смотрел в одну точку, кто-то мирно спал. Но были и такие, кто раскачивались взад-вперед всем корпусом, то и дело раскрывая рты. От этого зрелища Чаку становилось не по себе. Он достал из кармана смартфон и открыл приложение с картой: можно было не проверять – все дороги, что вели в Москву, стояли. Ему ничего не оставалось, кроме как толкнуть задремавшего Виктора.

- Эй, просыпайся. Приехали.

- А? Что? Юрьевец проехали? – актер протер глаза и со слегка ошалелым видом начал озираться по сторонам.

- Какой ещё Юрьевец?

- Неважно, - мотнул головой Виктор, собираясь поправить прическу, глядя в зеркальце заднего вида. Но то, что отражалось в нём, заставило мужчину остановиться с недоумением посмотреть на водителя, - Это ещё кто?

- Попутчицы.

На заднем сидении «Форда» сидела женщина лет тридцати пяти, рядом – десятилетняя девочка. Обе спали. Чертами лица они были похожи друг на дружку, и без труда можно было догадаться, что одна из них мать, а другая – дочка. Черные волосы женщины достигали лопаток и были совершенно прямыми. У девочки же, напротив, слегка вились, длиной были до плеч. Лоб женщины закрывала челка, у малышки же был пробор. Носы обеих слегка вздёрнуты, одинаковые ямочки на подбородках. На женщине было летнее платье с бело-синим узором и открытыми плечами. На девочке – светло-серая футболка с изображением довольного желтого пса с пустыми глазами и помятая бордовая юбка, из-под которой выглядывали совсем недавно разбитые коленки.

С минуту Виктор молчал. А потом медленно и негромко заговорил:

- Надеюсь, ты понимаешь, что у нас в машине два мёртвых тела?

- Что ты несёшь...

- Посмотри на их лица, на кожу посмотри, - также спокойно продолжил Виктор, - Девочке очень плохо, она стала совсем серая. Её мать пока держится, но и она начала бледнеть. Хочешь узнать, что с ними станет?

Актер указал на ближайший к ним автомобиль на встречной полосе, в котором сидели двое мужчин. Водитель качал головой из стороны в сторону, то и дело ударяясь окровавленной головой о боковое стекло, в котором уже начала проступать трещина. Второй же, отклонив голову на подголовник, спал с широко распахнутым ртом. Кожа и того, и другого была серого цвета. Серого цвета была и их одежда. И даже их темно-зеленый «Фольксваген» начинал терять краски.

- Но ведь они не мертвы, - по лбу Чака скатывались капельки пота.

- Это с какой стороны посмотреть, - ответил Виктор, - Помнишь, что я говорил? Процесс необратим. Если перспективу вечно биться головой о стекло ты считаешь жизнью, то ты прав – они живее всех живых. Поэтому о попутчицах придется забыть. Пусть видят хорошие сны.

- Разве наши камни не могут их защитить?

- Нет, - отрезал Виктор, - Нет, не могут. Наши камни должны оставаться у нас. Их всего два, и мы не можем позволить себе роскоши разбрасываться ими.

- Но...

- Возможно, твои «попутчицы» смогут продержаться какое-то время, если не будут отходить от нас ни на шаг. Не знаю, сколько. Час. Пять. Десять. Уверен, что хочешь обнадеживать обреченных?

- Не знаю, - честно ответил Чак, ещё толком не успевший принять то, что творилось вокруг, - Далеко нам?

- Километров тридцать. Пешком, если не найдём подходящий транспорт. Вдвоем нам будет проще добраться до места. А теперь представь, что придётся тащить с собой женщину и ребенка. Да девчушке лет десять или одиннадцать, не более, - Виктор дернул за ручку и распахнул дверь «Форда», - Повторяю: забудь про них. Забудь вообще обо всех, даже о родных и друзьях. Пошли.

- Ты хочешь сказать, что…

- Нет. Не хочу, но придётся, раз ты до сих пор не понял: даже не думай о том, чтобы попрощаться с родителями или еще с кем. Ключи!

Чак бросил актеру ключи от автомобиля, и тот направился к багажнику. Режиссёр поспешил за ним.

- Помнишь, ты спросил, откуда я знаю, как выглядит диск Ангела смерти? Боюсь, я слукавил, сказав, что додумал некоторые детали за тебя, - Виктор распахнул багажник и извлек на свет круглый предмет, похожий по форме на пиццу и завернутый в тряпки, - Я ничего не додумывал, просто описал его таким, какой он на самом деле.

Он был сделан из чистого золота. Вся поверхность испещрена символами и буквами из, возможно, всех существующих алфавитов. Особенно преобладали, как показалось Чаку, греческие. По окружности диска располагались отверстия точно соответствующие тем самым драгоценным камням. Выпуклый череп посередине.

- «Ангелос», ангел, - Виктор указал на надпись «άγγελος», - С названием кинокартины ты не ошибся, жаль только, снять её уже не получится, - он вытащил из багажника рюкзак и с некоторым трудом уместил в него диск.

- Полагаю, ангельский взор тоже где-нибудь завалялся. В бардачке, например.

- Увы, - Виктор развёл руками, чтобы тут же вернуться к прежнему занятию – опустошению багажника, - У меня только два камня и диск, взор должен был достать другой человек. Если верить сообщению от него – успешно. Вот, держи, - актёр передал режиссёру бейсбольную биту, - Возможно, придётся отбиваться от серых. Они, конечно, не зомби и мертвецы ходячие, но кто знает, что взбредёт этим существам в теперь уже пустые головы.