Бесплатно: Миллионер и я

Глава 5

Не знаю, насколько ревнив Тео, но уединение с довольно привлекательным обнажённым до пояса миллиардером, только что выдавшим очень недвусмысленную фразу, наверняка не слишком хорошо скажется на нашей зарождающейся дружбе. Что ж, критичные ситуации требуют критичных решений. Вскинувшись, как кобра, я хлопнула Константинидиса по щеке и возмущённо выкрикнула:

— Между нами всё кончено, сколько можно повторять?! Перестань меня преследовать! — и, всхлипнув, бросилась к Тео. — Как рада, что ты здесь!

Кажется, пощёчина ошарашила всех, включая Ханну. Она как-то странно попятилась, словно опасалась, что следующая достанется ей. И, не то, чтобы мне не хотелось как следует влепить мерзавке, но Тео был сейчас важнее. И... он оказался действительно ревнивым. Угрожающе сдвинул брови, шагнул в сторону потерявшего дар речи Константинидиса и гаркнул:

— Ты преследуешь мою девушку, хасиклис[1]?

Сердце сладко заныло — Адонис назвал меня «своей девушкой»... Я расплылась в счастливейшей улыбке, на мгновение забыв и об оклеветанном миллиардере, и о вероломной Ханне — обязательно рассчитаюсь с негодяйкой позже! Но пришедший в себя Константинидис всё испортил. Заикаясь от возмущения, он расправил могучие плечи и оранул ещё громче Тео:

— К-как ты м-меня назвал, алитис[2]?!

— Не смей к ней приближаться, палиопаидо[3]! — Тео сжал кулаки.

— Я и не думал, вромьярис[4]! Это она меня преследует! Точнее... я думал, что преследует, но на самом деле... Да с чего я тебе объясняю?! Это — наше с ней дело!

Мне очень захотелось поднести ладонь ко лбу и простонать хорошо известное из «Ивана Васильевича»: «Ой, дурааак...», но накалявшаяся всё больше ситуация требовала моего срочного вмешательства.

— Она не хочет иметь с тобой никаких дел, малакас[5]! — вконец разозлился Тео. — Немедленно убирайся, или отсюда вынесут фарш из тебя!

— Ты угрожаешь мне, влакас[6]?! Сделаю фарш из тебя, а потом куплю эту забегаловку и превращу её в веганскую лавку!

Я даже растерялась, пытаясь постичь смысл угрозы, но для Тео «веганская лавка», видимо, оказалась предельным оскорблением, и он просто набросился на обидчика.

— Остановитесь! Что вы творите? — ужаснулась я, пытаясь втиснуться между ними. — Тео, веганство сейчас в моде. Кир, тебе не в новинку чувствовать себя фаршем!

Но мои доводы никто не слышал. Вцепившись друг в друга, оба немного поревели сквозь стиснутые зубы, как раненые минотавры — наверное, для взаимного устрашения. Пободавшись, попытались друг друга задушить, но оба изворачивались, и из этого ничего не вышло. После неудавшейся попытки удушения, не сговариваясь, начали лягаться — думаю, больно было обоим. Я всё это время бегала вокруг и делала вид, что хочу их разнять. Но в какой-то момент поняла, что буквально задыхаюсь от сдерживаемого смеха. Даже начала хихикать, но вовремя вспомнила о застывшей у двери Ханне, округлившимися глазами наблюдавшей, как её кумир устраивает Олимпийские игры по греко-римской борьбе, стараясь забить другого «атлета». И, повернувшись к ней, с нотками истерики в голосе выкрикнула:

— А ты чего ждёшь, тупица?! Пока они друг друга поубивают? Зови на помощь!

Ханна икнула, сглотнула и, так и не произнеся ни слова, унеслась. И, как оказалось, вовремя. Боднув Константинидиса в очередной раз, Тео смог высвободить одну руку, которую тотчас использовал, чтобы дать обидчику в глаз. Вроде бы победа! Но и Константинидис оказался не промах, успев шарахнуть Тео. И вот оба согнулись каждый по-своему, тяжело дыша и с ненавистью глядя на противника. Самое время вмешаться и развести их, пока не начали и дальше выяснять отношения, а Константинидис — болтать лишнее о нашей никогда не имевшей места совместной ночи.

— Ну и? Превратили друг друга в фарш? — с видом воспитательницы детского сада я встала между ними. — Мне стыдно за вас обоих. Особенно за тебя, Кир. Но, надеюсь, это послужит тебе уроком. Тео, можешь одолжить ему рубашку? И пусть убирается восвояси!

— Никуда я не уйду! — отняв ладонь от глаза, Константинидис ткнул сначала в меня, потом в Тео. — Пока не объяснишь ему, что...

— ...всё ещё не можешь меня забыть? — перебила я. — Несмотря на то, что уже обзавёлся невестой? Ему это неинтересно! А вот твоей невесте, думаю, будет.

— Ты... ты... — снова начал заикаться Константинидис.

Но Тео повёл себя, как настоящий мангас[7]! Выпрямившись, несмотря на явные проблемы с дыханием после апперкота Константинидиса, сорвал с себя рубашку и швырнул её в лицо миллиардера. А потом, собственнически обняв меня за талию, бросил через плечо:

— Идём, Клио. А ты, малакас, больше здесь не появляйся!

Отшвырнув рубашку, Константинидис явно собирался возразить, но я уже подхватила Тео за локоть и, буквально вытянув его из дворика, захлопнула за нами дверь. Теперь нужно его как-то успокоить, настроить на романтический лад, чтобы всё-таки перейти к свиданию, о котором теперь, после слов «моя девушка», я мечтала даже больше, чем...

— Вот же мерзавец! — возмущённый возглас продолжавшего играть желваками Тео вдребезги разнёс мой радужный мыльный пузырь. — Ещё и посмел притащиться за тобой сюда! Вернусь и закончу начатое! — и снова дёрнулся к двери.

Я вцепилась в него и попыталась врасти в пол, но Адонис с лёгкостью протащил меня несколько шагов, прежде чем заметил нечто, болтающееся у него на локте.