Бесплатно: Миллионер и я

Глава 23

Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Но немного проморгавшись, вспомнила... и со стоном села на постели. И как могла забыть, что теперь я — кирия Константинидис, супруга бизнесмена и наследника бизнес-империи, состояние которого исчисляется миллиардами. Простите... миллионами, после того, как, пойдя против воли отца, он женился на мне, а не на «деревенском матраце», одаривавшем любовью половину Санторини! Я покосилась на нетронутую подушку рядом с моей смятой — законное место супруга так и осталось пустым с вечера — и, фыркнув, спустила ноги на пол. Шампанского я вчера всё же перебрала — когда поднялась, стены пришли в лёгкое движение. А от бедра отлепилось ядрышко миндаля и, оставив на коже вмятину, скатилось на пол. На ковре валялись орешки, монетки и завядшие лепестки — символы супружеского благополучия, которые вчера я в бешенстве смела с постели. Супружеского благополучия не получилось и с таким олухом, как мой благоверный, вряд ли получится. Мой «гениальный» план влюбить его в себя, а потом бросить — чистейшее безумие. И единственное верное решение, которое можно принять теперь...

— Развод и девичья фамилия... развод и девичья фамилия... — бормоча это себе под нос, я подхватила с постели сотовый и вздохнула, увидев пропущенный звонок от Тео.

Интересно, для чего звонил? Неужели слухи о моей свадьбе с Константинидисом разошлись по Санторини так быстро? Кроме звонка, от Адониса было ещё и сообщение, лаконичное, будто он — уроженец Спарты, а не Санторини: «Позвони мне, пожалуйста. Нужно поговорить.»

— О чём? — хмыкнула я и, выключив экран, огляделась.

Надеть, кроме валявшегося рядом с лепестками и орешками свадебного платья, залитого вином, нечего. Но не отказываться же из-за этого от завтрака! Тем более что голод уже вовсю заявлял о себе. Вздохнув в очередной раз — что-то часто вздыхаю для «счастливой новобрачной» — я натянула платье и направилась к двери. Не глядя распахнула её, шагнула за порог и... мой испуганный вопль смешался с возмущённым Константинидиса.

— Ты рехнулся?!

— Рехнулась?!

Эти вопли тоже вырвались у нас одновременно. Мой сизигос [1], тоже во вчерашней одежде, резво поднялся на ноги, потирая бок, на который я, по всей видимости, наступила.

— За каким морским дьяволом ты здесь?! — выпалила я. — Напугал до смерти...

— А где мне ещё быть? — яростно сверкнул он глазами.

— На вилле больше нет кроватей?

— И как бы я выглядел, займи я одну из них, в то время как моя жена — здесь?!

— Думаю, лучше, чем под дверью спальни!

— Ты, — Константинидис обвиняюще ткнул в меня пальцем, — не дала мне времени прийти в себя после всего, что сказала! Даже не выслушала, не открыла дверь, когда я просил!

Ночью Константинидис скрёбся под дверью действительно долго. Но, раз крикнув, чтобы убирался, я больше не подавала признаков жизни и была уверена, что, в конце концов, он ушёл.

— А для чего мне было открывать? Что нового могла бы от тебя услышать?

— Думаешь, теперь помню, что хотел сказать? — огрызнулся он и потёр поясницу. — Всё тело ломит! Неужели и правда боялась, что посягну на твоё целомудрие?

— Можно подумать, ты не пытался!

— Если бы пытался, проснулся бы сейчас там, — Константинидис кивнул на кровать, видневшуюся в приоткрытую дверь.

— Правда? — хлопнула я ресницами. — А кто елозил губами по моему плечу?

— Я не елозил! Они... соскользнули!

— Откуда? С твоего лица?

Возмущённый Константинидис набрал в грудь побольше воздуха, явно собираясь выдать что-нибудь эдакое, но тут внизу хлопнула дверь, и послышался весёлый голос Алекса:

— Эй, молодожёны! Уже встали? Слышал ваши голоса!

— Только его сейчас и не хватает! — супруг только что зубами не заскрипел от раздражения.

— Думала, он твой единственный друг, — съехидничала я.

— Тоже так думал, пока он не начал липнуть к моей невесте на моей же свадьбе!

— Кир, Кира!

Улыбающийся и бодрый, как летний бриз, Алекс возник у основания лестницы. Но при виде нас безмятежная улыбка сошла с его лица.

— Вы что, ещё не ложились? Или... спали в этом? — он окинул удивлённым взглядом наши наряды.

— В моём роду традиция — не менять одежду весь следующий день после свадьбы, — бросила я и, двинувшись вниз по ступенькам, ехидно обратилась к супругу: — Идёшь, любимый?

«Любимый» не остался в долгу. Ядовито процедив: «Конечно, милая!», подхватил меня и перекинул через плечо, не менее ехидно заявив:

— А это — традиция моего рода: выносить невесту из спальни на руках!

После ночных излияний резкая смена положения чуть не заставила меня расстаться с содержимым желудка, благо там ничего не было. Я от души шарахнула «любимого» по спине.

— Это называется на руках?!

— Не на ногах же! — фыркнул он.

— Отпусти немедленно! — потребовала я.

Но он лишь весьма чувствительно хлопнул меня по бедру.