Бесплатно: Миллионер и я

Глава 24

И... с трудом удержалась, чтобы не броситься обратно! Во дворике, где Константинидис и я били вчера посуду и оставляли гранатовые отметины на белоснежной стене, собралась «вся королевская конница». Вчерашние ещё слегка потрёпанные, но уже переодевшиеся гости громкими хлопками приветствовали появление «свеженькой» кирии Константинидис. И тут мой выход в помятом, залитом вином платье и с совсем не свежим лицом! Но я мысленно махнула на всё рукой: мне-то какая разница, что подумает «тусовка» моего липового благоверного! А вот и он собственной персоной! Приобнял, чмокнул в макушку, подхватил на руки, да ещё и улыбкой просиял — в камеры тотчас взметнувшихся сотовых. Голливудский актёр на съёмочной площадке, да и только! Но в этот раз и я не стала вырываться — просияла не менее ослепительной улыбкой и похлопала супруга ладошкой по темечку.

— Могла бы и поцеловать, — буркнул он мне на ухо. — Приласкала, будто приблудившегося щенка!

— Наверное, ещё не забыла, как ты ночевал в прихожей на коврике, — не удержалась я от шпильки. — Тебе, кстати, тоже незачем из кожи вон лезть — всё равно никто не оценит.

— «Ведёшь себя так, будто по уши влюблён!» — передразнил меня Константинидис. — Сама ведь такое условие ставила!

— Помню, но теперь можешь отпустить, — и, когда он поднёс меня к накрытому столу, снова похлопала его по темечку. — Молодец.

— Хочешь, чтобы укусил? — огрызнулся Константинидис и только что не сбросил меня на стул.

Остальные гости тоже начали рассаживаться вокруг столов, а за нашими спинами тенью возник Алекс.

— Эти всё воркуют! — он слегка толкнул локтем приятеля. — Вот уж кому не терпится поскорее начать медовый месяц! Когда самолёт?

— Самолёт? — напряглась я. — Куда?

Кажется, Константинидис упоминал о свадебном путешествии, но мне было настолько не до того, что я совершенно выпустила это из виду.

— Кир, Кир, — с хитрым выражением лица Алекс погрозил приятелю пальцем. — Приготовил невесте сюрприз? Но мне-то скажешь, куда вы направитесь?

— Я и ей скажу, раз хочет знать, — Константинидис бухнулся на стул рядом со мной. — Шри-Ланка.

Уже поднеся ко рту стакан, я поперхнулась соком.

— Господи... Зачем?!

— Конечно, побыть с тобой, любимая! — приторным голоском заверил супруг и заботливо подсунул мне корзинку с выпечкой. — Круассанчик?

— Не ем хлеб по утрам, — отмахнулась я и, наклонившись к нему, понизила голос:

— Думала, поедем сейчас в ваш особняк — мозолить глаза твоим предкам.

— Поедем, — с готовностью поддакнул Константинидис. — Нужно же забрать твои вещи — я распорядился доставить их в особняк. А оттуда — сразу в аэропорт!

— Какой предусмотрительный! — восхитилась я. — И когда, интересно, успел перебронировать билет на моё имя, если только вчера узнал, как меня зовут?

Константинидис скосил на меня сочувствующий взгляд, будто я начала бредить.

— Что? — не поняла я.

— Понятие «частный джет» тебе о чём-нибудь говорит? — снисходительно поинтересовался он. — Для него билет не нужен.

Похоже, я действительно отхватила джекпот, а не супруга! Да ещё и такого скромного!

— Конечно, говорит, — поддакнула с серьёзным видом. — Ими кичатся те, кому больше похвастать нечем. Кстати, уверен, что он всё ещё твой, а не отца, лишившего тебя наследства?

— Вот приедем в аэропорт — и узнаем! — съехидничал Константинидис.

— Кир, Кира! — со своего места поднялся Алекс, как мне показалось, прислушивавшийся к нашему разговору. — Хочу поднять первый бокал этого дня за вас и ваше путешествие! Надеюсь, вернётесь из него живыми!

И, подмигнув мне, опрокинул в себя бокал шампанского. Кажется, Константинидис с трудом удержался, чтобы не закатить глаза, и натянуто улыбнулся. Остальные сделали вид, что тоже желают нам вернуться невредимыми. Хотя личики некоторых «прелестниц», наверняка присутствовавших на свадебном завтраке, только чтобы потом всё в подробностях передать Эвелине, выражали как раз обратное желание. Я решила не обращать на них внимания и просто получать удовольствие от завтрака и отличного солнечного утра. С милой улыбкой поблагодарила Алекса, пригубила из бокала, заботливо наполненного официанткой, и сделала вид, что не замечаю ехидный взгляд благоверного, когда Алекс начал развлекать меня болтовнёй. Но, в отличие от меня, сизигоса присутствие на завтраке явно тяготило. Проглотив омлет и парочку «круассанчиков» со скоростью, будто старец Финей[1], с минуты на минуту ожидавший прилёта прожорливых гарпий, он очень чувствительно толкнул меня коленом под столом.

— Хочешь, чтобы поперхнулась? — нахмурилась я. — Или пытаешься опрокинуть стол?

— Пытаюсь дать тебе понять, что пора заканчивать завтрак, — буркнул он. — У нас ещё много дел, нечего рассиживаться.

— Не слышал выражение «Кто долго жуёт, тот долго живёт»? Или и правда не надеешься дожить до конца отпуска?

— С тобой — совсем не надеюсь, — парировал Константинидис. — Поднимайся! Тарелку можешь забрать с собой.

Тут же встав из-за стола, он поблагодарил присутствующих за поздравления и участие в «самом счастливом дне его жизни» — при этих словах я чуть не подавилась непрожёванной оливкой — и выразил сожаление, что вынужден покинуть застолье вместе с «обожаемой гинекой[2]». Не ожидавший такого поворота Алекс попытался убедить его остаться хотя бы ненадолго, но супруг твёрдо пресёк красноречие друга и энергично кивнул мне. Стараясь сдержать насмешливую улыбку, я опрокинула в себя остатки шампанского — судя по настрою благоверного, подобное «подкрепление» понадобится мне сегодня ещё не раз — и поднялась из-за стола. Тоже поблагодарив «публику» за присутствие, потрусила за супругом и, поймав взгляд разочарованного Алекса, развела руками: