Бесплатно: Мой сеульский синдром

Глава 3

Столовая, смесь запахов... и мой тотчас отозвавшийся на них желудок. Утром я нервничала и почти ничего не съела, зато теперь...

— Тоже проголодалась? — улыбнулась стоявшая рядом Ю Ри. — Еда здесь замечательная!

Она оказалась права: блюда были на любой вкус, и мой поднос быстро стал почти неподъёмным. Что ж... день ещё длинный, силы понадобятся. Стараясь ничего не пролить и не просыпать, я направилась к ближайшему свободному столу. Но Ю Ри меня притормозила:

— Туда садиться не стоит.

— Почему? — не поняла я.

— Видишь его? — она кивнула на парня, сидевшего за столиком напротив. — Он... тоже новенький и немного странный. Иногда его задирают. Лучше сесть подальше.

Я посмотрела на свой заставленный поднос, на места у самой стены, на которые указала Ю Ри, и пожала плечами.

— Мне всё равно. Пока дойду туда, все тарелки растеряю, — и решительно направилась к свободному столу.

Ю Ри тоже пожала плечиками и, проронив «Я тебя предупредила», засеменила в противоположном направлении. А я, устроив поднос, огляделась. Похоже, парня в самом деле сторонятся. Его стол и тот, где села я, пустуют, в то время как остальные довольно густо «заселены». Ю Ри, её подруги и ещё несколько девушек из нашего класса сели вместе, покосились в мою сторону и о чём-то зашептались. В следующий раз не буду столько набирать и сяду со всеми. Сейчас я рада небольшой передышке от их болтовни. Но не стоит так уж явно откалываться от коллектива, иначе прослыву странной, как «изгой» напротив. Расставив тарелочки, я с любопытством подняла на него глаза. «Изгой» уплетал что-то из своей миски, время от времени озираясь по сторонам со слегка придурковатым видом. Волнистые с медным отливом волосы, слегка оттопыренные уши... Лицо можно бы назвать симпатичным, если бы не эта придурковатость. В какой-то мере понятно, почему его избегают... В момент, когда я его разглядывала, он вдруг тоже поднял глаза, и наши взгляды встретились. Моим первым импульсом было поспешно уткнуться в тарелку. Но это было бы слишком уж по-детски, и, растерявшись, я так и продолжила на него глазеть. А парень, ничуть не смутившись и продолжая жевать, растянул губы в улыбке. Единственное, чем я могла ответить — тоже улыбнуться и, наконец, перенести внимание на еду. Но только взяла палочки, рядом грубо гаркнули:

— Опять тут расселся! Не много ли места для одного придурка?

Слегка вздрогнув, я подняла глаза. Перед продолжавшим как ни в чём не бывало жевать «изгоем» выстроились несколько парней. Один, плотный тип с массивными веками, под которыми глаз почти не видно, только что выдал эту реплику. Другой, очень тонкий, с крашеными тёмно-рыжими волосами и уложенной лучше, чем у любой девчонки, причёской выступил вперёд и снисходительно поинтересовался:

— В Америке совсем не учат хорошим манерам? Так-то ты приветствуешь тех, кто выше тебя по статусу, недоумок?

Никакой реакции. Сидевший за столом отправил в рот новую порцию еды и продолжил жевать с тем же блаженным видом. Я настороженно огляделась. Никто и не собирается вмешиваться. Большинство наблюдают за всем с любопытством, некоторые вообще не обращают внимания, будто ничего не происходит. Рыжеволосый между тем вышел из себя.

— Смотри на меня, когда говорю с тобой, животное! — он грубо пнул стол, и стоявшая перед парнем кола выплеснулась, забрызгав его одежду.

Буллеры загоготали, с победным видом оглядываясь вокруг. С соседних столов послышалось ответное заискивающее хихиканье. А мне захотелось запустить в рыжего и его «свиту» всем, что было на подносе. Один из буллеров, тот самый с грубым голосом и заплывшими глазами, заметил мои каменное выражение лица и немигающий взгляд и грубо бросил:

— А ты на что таращишься?

На всякий случай я подтянула к себе бутылочку с йогуртом — шарахну ею в лоб амбалу, если придётся, и снисходительно проронила:

— Я не таращусь. Просто смотрю на урода.

— Как ты меня назвала, пучеглазая пигалица?! — дёрнулся он к моему столу.

Я встала и, уже не таясь, стиснула в ладони бутылочку: самое время применить дядин хук.

— Имени твоего я не назвала, но ты всё равно понял, что речь о тебе. Поздравляю, рептилоид, значит, мозг у тебя ещё не совсем атрофировался.

— Ах ты... — заревел он.

Бросился ко мне, я уже замахнулась бутылочкой...

— Что здесь происходит?

Вопрос, произнесённый холодным повелительным тоном, будто отрезвил «рептилоида». Он замедлился, и рыжий тут же кивнул ему, успокаивая. А на «сцену» неторопливо выплыл Его Высочество «принц» Хван Хён Су. Смерил снисходительным взглядом даже не поморщившегося от происходящего «изгоя», рыжего буллера, меня...

— Ты что-то хотел, Хён Су? — с издевательской вежливостью поинтересовался

рыжий.

— Да, — бросил тот. — Спокойно поесть без вашего цирка.

— Цирка? — засунув руки в карманы брюк, рыжий сделал демонстративный шаг в сторону «принца». — Хочешь поучаствовать?

Хён Су немедленно ответил на вызов. Тоже сунул руки в карманы брюк, копируя позу недруга, и тоже шагнул к нему:

— А ты?

«Свита» рыжего оживилась, выстроившись за спиной вожака. А к Хён Су подтянулись парни, утром чуть не влепившие в стену меня. Конфликт явно назревал нешуточный, все затаили дыхание. И тут, словно проказливый корейский токкэби[1] дёрнул меня вставить свои пять вон. Подбросив бутылочку с йогуртом в воздух и снова поймав её, я кивнула на рыжего и его «соратников» и во всеуслышание объявила: