Беспощадная любовь

5

Вернулась домой я уже глубоко за полночь. Подходя к нашей квартире, с облегчением отметила, что криков и воплей не слышно.

Неужели помирились? Ну, хоть что-то случилось хорошее за сегодняшний поганый день.

Потом увидела, что входная дверь не заперта, лишь прикрыта. Это странно. И подозрительно.

Насторожившись, я осторожно вошла, огляделась и… ужаснулась.

В гостиной был самый настоящий погром. Стулья перевернуты. Со стола будто смахнули всё на пол вместе со скатертью. На белом ковре алели пятна от вина. В свете ламп тут и там поблескивали осколки разбитых фужеров.

Примирением тут и не пахло.

А еще откуда-то здорово сквозило. Я прислушалась – тишина. Причем какая-то неживая.

– Мама? Папа? – позвала я.

Ни звука в ответ.

Я в растерянности заглянула в родительскую спальню. Здесь тоже никого не было. Только ветер гулял и трепал шторы – обе створки огромного окна почему-то были распахнуты. А еще на полу валялась одежда. Причем цепочкой, идущей от гардеробной к окну.

На автомате я подобрала с пола шелковую блузку матери и два бюстгальтера. И тут услышала, как в прихожей хлопнула входная дверь.

Квартиру тотчас наполнили сдавленные рыдания.

Мать прошла в комнату прямо в уличных туфлях, держа в охапку норковую шубу и еще какие-то вещи. Увидела меня, беспомощно опустила руки, выронив всё на пол, и завыла еще горше. А потом и сама рухнула на колени на кучу своей одежды.

– Мама, что случилось? – присела я рядом с ней на корточки.

Но добиться от нее ответа было невозможно. Я подала ей воды, она только расплескала всё, продолжая голосить.

Набрала отца – он оказался недоступен.

Да что произошло, черт возьми?!

Взяла в отцовском кабинете початую бутыль с чем-то крепким, принесла матери. От этого она не отказалась. Сделала несколько глотков, закашлялась, но рыдать стала тише. Правда, выдавить из себя смогла пока только одно:

– Всё кончено.

Полночи я с ней возилась. Время от времени звонила отцу, но он так и оставался вне зоны доступа.

Порядком подвыпив, мать все-таки разговорилась:

– Он – бесчувственный чурбан! Я же все сделала, как надо. Стол накрыла в гостиной, заказала его любимые блюда, даже свечи зажгла. Ну и сама тоже… ну, ты видела. Вышла его встречать, а он… – Она снова всхлипнула.

– Что он?

– Он меня оскорбил! И оттолкнул меня. А потом спросил: «Вещи собрала? Я тебе дал сутки!». Я ему: «Эдик, давай поговорим. Выслушай меня». А он: «Наслушался уже. Выметайся!».

– И что потом?

– Я сказала, что никуда не уйду. Это мой дом, и я останусь здесь. И он так рассвирепел! Ты бы видела! Орал на меня, обзывал последними словами. А потом… потом ударил меня.

– Ударил?!

Она несколько раз кивнула с несчастным видом. А потом, подняв лицо, повернула ко мне левую щеку. Там и правда алел уже припухший след от удара. Синяк, наверное, будет.

Этого я отца не ожидала. Прежде он не поднимал на нее руку никогда. Затем она показала запястья – на них тоже багровели характерные отметины. Видимо, он грубо хватал ее за руки.

– Но это еще не всё, – простонала она. – Он сказал, что вышвырнет меня вон. Потом пришел сюда, стал срывать мою одежду и бросать из окна. На улицу. Я его хватала за руки, умоляла… Он меня только отталкивал. Очень грубо… Я упала, больно ударилась, а он меня просто перешагнул и продолжил выбрасывать мои вещи.

Я сидела в полном шоке и не находила даже, что сказать. Это какое-то безумие!

– А потом ему кто-то позвонил. Он ответил и засобирался сразу. И уходя, сказал, чтобы к утру меня здесь не было. Иначе он вышвырнет меня за шкирку как блудливую собаку. Именно такими словами… – Она спрятала лицо в ладони и опять разрыдалась.

Я обняла ее за плечи, пытаясь утешить. Но что тут скажешь? Это и правда какой-то кошмар. Что бы мать ни натворила, он не должен был так себя вести.

В открытое окно задувал ветер. Я встала, закрыла створки. Оно выходит на другую сторону, поэтому я не видела этого представления. И с отцом, выходит, разминулась.

– Что делать? – сквозь слезы спросила мать.

– Ну а что еще делать? Будем паковать вещи. Снимем небольшую квартиру и переберемся туда на первое время. Ну а там видно будет…