Беспощадная любовь

8

До Верхнеюгорска мы ехали на поезде. Почти двое суток. И я просто чудом не свихнулась, окрестив эту поездочку дорогой в ад. Иначе ее и не назовешь.

Вагон нам достался прицепной и настолько допотопный, что я думала, такие уже не ездят, а покоятся с миром на каком-нибудь вагонном кладбище. Впрочем, я не спец по поездам, обычно мы летали самолетами. Ну и несколько раз ездила на сапсане. Но это железнодорожное чудо не имело с ним ничего общего.

Билеты я купила за пару дней до отправления на те места, какие оставались и чтобы были рядом. А остались только верхние в плацкарте у самого туалета.

Мать едва зашла в вагон, тут же развернулась и выскочила бы на улицу, но следом шла я.

– Куда ты?

– Я здесь не поеду! Это же какой-то индийский базар.

– А на чем ты поедешь? Бегом за поездом побежишь? Или на вокзале жить останешься? Мам, мне тоже тут не нравится, но у нас других вариантов нет.

Она страдальчески всхлипнула, но покорно пошла в конец вагона. Затем узнала, что нам предстоит ехать под потолком и чуть не устроила проводнице истерику.

«Я наверх не полезу! Я не могу! Сделайте что-нибудь!».

На ее счастье, мужик, который ехал с нами в одном купе, точнее, в одном отсеке, добровольно вызвался поменяться с ней местами.

Впрочем, она все равно осталась недовольна и изводила меня нытьем до самого конца. То ей твердо и узко, то грязно и пыльно, то душно и воняет.

Нет, я ее отчасти понимаю. Я и сама пребывала в тихом ужасе. Казалось, что всё здесь кишит микробами. Как в психозе, я раз за разом доставала влажные салфетки с антисептиком и протирала руки. Весь день кругом стоял невообразимый шум. Хлопали двери, орали дети, туда-сюда без остановки сновали люди. И полка эта жуть какая неудобная. Я вообще боялась, что усну, скачусь вниз и переломаю себе всё, что можно. Ко всему прочему из туалета несло просто омерзительно. И эта вонь смешивалась с запахами еды, потому что все вокруг постоянно что-то ели, отчего становилось совсем тошно. Но что поделаешь – приходилось терпеть. Хорошо хоть я додумалась закачать в ридер побольше книг – по крайней мере, было чем себя занять.

Ночь прошла без приключений. Но утром снова начался концерт.

– Я уже не могу! – изнывала мать. – Ева, ты меня слышишь? Я не могу уже.

– Угу, – отвечала я на автомате, стараясь пропускать мимо ушей ее жалобы.

Потом она захотела есть. Я взяла с собой только снеки – пару шоколадных батончиков, бисквиты, чипсы и две бутылки минералки.

– Это не еда. Я такое не хочу. Меня еще больше затошнит. Здесь должен быть вагон-ресторан. Вряд ли там, конечно, найдем что-то достойное, но хоть что-то да будет. Пойдем лучше туда?

Я отказалась.

– Тогда я одна схожу.

Из-за вони и духоты мне в горло кусок не лез. Так что я дала матери карточку. Рискованно, конечно, но иначе она просто измучила бы меня нытьем. Ну а свою она еще до отъезда опустошила в ноль. И сети не было, чтобы закинуть ей денег.

– Только не потеряй. И сильно не транжирь.

– Ева, не позорь меня, – зашипела она. – Можно подумать, я только и делаю, что транжирю и карточки теряю.

Вообще-то так оно и есть – один раз она умудрилась забыть карту в банкомате, второй раз – просто посеяла вместе с сумкой в уборной торгового центра. Но я душнить и припоминать не стала.

К тому же мать сразу повеселела. Даже навела марафет, будто собралась в настоящий ресторан, а не в вагонную забегаловку.

И пусть. Тут уж как в поговорке – чем бы дитя ни тешилось. И мне хоть какая-то передышка. Полчаса побуду без ее капризов и жалоб, а то и час, если повезет.

Но «везло» гораздо дольше. Я зачиталась и не сразу обратила внимание, что времени прошло уже порядком. Спохватилась лишь часа через три, не меньше, когда за окном начало смеркаться. Спрыгнула с полки и отправилась на ее поиски.

Впрочем, я зря так встревожилась. Мать, к счастью, никуда не делась и ни в какие неприятности не влипла, а всё это время продолжала сидеть в вагоне-ресторане. Правда, с каким-то незнакомым бородатым мужиком в спортивном костюме.

Они пили и премило общались. Я бы даже сказала – слишком премило. Он уже ей что-то нашептывал на ухо, придвинувшись непозволительно близко, а она заливисто смеялась, накручивая на палец светлый локон.

Увидев меня, она слегка сконфузилась в первый момент. И даже немного отодвинулась от бородатого.

– Ой, Ева… А ты чего здесь? Поужинать пришла?

– Нет, я пришла за тобой.

Однако возвращаться она наотрез отказалась.

– Не пойду. Не хочу. Что там делать? Я и так, кажется, вся насквозь пропахла этой вонью.

Мужик тут же ткнулся носом в ее плечо, втянул воздух и произнес:

– Ммм… Анечка, ты пахнешь божественно…

Ну, капец!

Видать, я так красноречиво на него уставилась, что мать неловко поерзала и поспешно сказала:

– Всё хорошо, Ева. Мы просто общаемся. Ничего такого. Ты иди, не волнуйся. Я еще часок-другой посижу здесь и приду.