Беспощадная любовь

11

К моему удивлению, подъездная дверь не имела никаких замков и домофонов – заходи с улицы любой. Что уж говорить о консьержах.

Ой, да о чем я? Тут и развернуться негде. Мы с матерью еле доволокли свои чемоданы на второй этаж по узкой оплеванной лестнице. При этом я старалась по возможности не дышать, потому что воняло здесь почти как в поезде.

Мы остановились у двери с латунной цифрой 8. Сбоку, на облупленной зеленой стене, чернел остов сожженного звонка. Так что мать просто постучала. И в ту же секунду щелкнул замок, а дверь распахнулась, как будто нас поджидали.

Но нет, судя по тому, с каким шоком уставилась на нас, наверное, та самая тетя Нина, никто нас не ждал. И, кажется, не очень-то обрадовался нашему появлению.

Потом я догадалась – она просто сама как раз куда-то уходила, потому что была в верхней одежде, с сумкой на локте, из которой торчал зонт, и с ключами в руке. Эти ключи она, вздрогнув, выронила.

– Привет, Нина, – пролепетала мать заискивающе и, о чудо, наклонилась, подняла ключи и протянула ей.

– Аня? – изумленно спросила та.

На мать она, кстати, была совсем не похожа, и не скажешь вовсе, что они – сестры. Невысокая, щуплая, с пацанской стрижкой, она и сама напоминала пацана. Из косметики – только сиреневая помада на узких губах. Видать, у них вся женственность вместе с формами досталась матери.

– Ты откуда здесь?

– Нина, мы с поезда. Только что приехали. Из Москвы. А это моя дочь. Ева. Племянница твоя…

Она перевела обескураженный взгляд на меня.

– Здрасьте, – поздоровалась я.

Она, всё ещё в легком ступоре, в ответ что-то пробубнила под нос. Потом, спохватившись, отступила вглубь квартиры, приглашая нас войти.

Мы со своими чемоданами тут же заняли всю прихожую, маленькую и тесную.

Тетя Нина закрыла дверь, затем повернулась к матери.

– Я уж и забыла, что у меня сестра имеется. Столько лет ни слуху ни духу. Ты чего это вдруг приехала?

– Нин, беда у меня. Эдик завел себе другую. А я ему стала не нужна. И дочь наша стала не нужна. Он подал на развод, а нас просто выгнал, – мать горестно всхлипнула и, достав из сумочки платок, промокнула глаза. – Выставил из дома без гроша в кармане…

Нину мы явно застали врасплох. А то, возможно, она бы нас и за порог не впустила, потому что, скривившись, процедила:

– Вот как? А я-то думаю, с чего вдруг ты вспомнила про меня. А тебе, оказывается, просто некуда податься. Пока жилось хорошо, сестра была не нужна, а как припекло, сразу понадобилась? А с чего ты решила, что мне не плевать, что я…

– Нин, пожалуйста… – мать заплакала.

Ее сестра раздраженно вздохнула, посмотрела на часы.

– Так, мне нужно на работу. Договорим потом. А пока – ладно, побудьте тут. В дальнюю комнату не заходить.

– Это в мою? – спросила мать.

– В твою бывшую. Теперь это Ромкина комната. Ах, ты же не знаешь. Ромка – это мой младший.

Мать кивнула, типа, поняла.

– В нашу спальню тоже нечего соваться. Вон в зале посидите, можете на диване прилечь поспать, если устали с дороги. Можете телик включить. Я буду в шесть. Ромку предупрежу, но он вряд ли придет раньше меня. Все, я побежала. И это, Ань… давай только без фокусов, а то я тебя знаю.

– А Сергей? Вы еще вместе? – невинно спросила мать.

Ее сестра сразу ощетинилась.

– А это не твое дело, ясно?

Она ушла, а мы остались в чужой квартире. Немного подремали, я – сидя в кресле, мать – свернувшись калачиком на диване. Затем голод взял свое, все-таки два дня нормально не ела, даже дольше.

Я стащила пару печенек на кухне, но только раздразнила аппетит.

– Пойду прогуляюсь, – объявила матери. – Заодно найду какой-нибудь магазин. Может, что-нибудь куплю из еды.

Мать сразу оживилась.

– Раньше был большой продуктовый недалеко от автобусной остановки. Там еще рядом наша школа. Тебе надо немного вернуться и от школы повернуть…

– Я найду, эта дыра есть в два гисе, – пробормотала я, открыв приложение в телефоне.

Пока шнуровала кроссовки, мать выкатила мне целый список, чего бы ей сейчас хотелось. Ключей нам ее сестра не оставила, но дверь открывалась изнутри.

К счастью, дождя уже не было, и даже солнце слегка пробивалось сквозь серую хмарь. Следуя карте, я добрела до местной школы. И приуныла. Это, конечно, не наша чистенькая и красивая гимназия…

Зато прямо через дорогу обнаружила киоск, где продавали вкусную шаурму, если верить вывеске. Обычно я на такие сомнительные места даже не смотрю, чтоб не стошнило, но мы больше не в Москве, и карта у меня не безлимитная. Да и голод не тетка. Так что, поколебавшись, я направилась к киоску, надеясь, что здесь слышали про санпин и мы не сляжем с пищевым отравлением.

У киоска терлась компания парней примерно моего возраста. Трое из них ели эту самую шаурму прямо тут же, не отходя от кассы. Четвертый, высокий, плечистый, с накинутым на голову капюшоном черной толстовки просто стоял, подперев плечом угол киоска и сунув руки в карманы спортивных штанов.