Беспощадная любовь

24

– Чего застыла? – ухмыльнулся Мутный. – Уже не такая борзая?

Я посмотрела на него как на кучу мусора. Молча выдернула руку. Хотела уйти, но эти придурки окружили меня. Калугин выдвинулся вперед и преградил путь. Парни из 11 «Б» тоже подтянулись к нему и сомкнули кольцо.

Внутри противно задрожало от страха. Я попыталась заглушить это мерзкое чувство, убеждая себя, что ничего особенного они мне не сделают. Мы же на крыльце школы! В любой момент может кто-нибудь выйти…

Кроме того, Ромка говорил, что у центрального входа есть камеры. Они не могут этого не знать. Не будут же они себя так подставлять.

Хотя о чем это я? Столько идиотов сами снимают в процессе свои дикие выходки на телефоны, а потом гордо выкладывают в сеть и попадаются. И все равно это мало кого останавливает – судя по новостям, каждый раз находятся новые идиоты. А эти, я обвела взглядом парней, уж точно особым интеллектом и благоразумием не отличаются.

Что ж, если сами не понимают – донесу словами, что молчать не стану.

– Что вам от меня надо? – спросила я вполне спокойно. Даже равнодушно, несмотря на внутреннюю дрожь.

– Всего лишь познакомиться поближе, – ответил за всех Калугин.

– Ага, – хохотнул Мутный. – И чем ближе, тем лучше.

– Да как-то не хочется.

– А че так? – спросил парень из 11 «Б» с такой же наглой физиономией, как у Мутного. Еще и нажевывал жвачку с противным причмокиванием. – В падлу с нищебродами общаться?

– Именно!

– А вот это ты зря, – прищурился парень. – Здесь таких не любят.

– Ничего, обойдусь как-нибудь без вашей любви.

– Я ж говорю, борзота у нее зашкаливает, – вставил свое слово Мутный. – Но ничего, это лечится.

Они переглянулись и мерзко засмеялись.

Я и охнуть не успела, как эти отморозки подхватили меня под обе руки и потянули за собой. Спустили со ступеней, повернули вправо и куда-то повели.

– Э! Стоп! Вы совсем офигели? Отпустите меня сейчас же! Уроды! Вам же хуже будет! – возмущалась я, но они отпускали лишь плоские пошлые шуточки.

Как я ни упиралась, они все равно без большого труда дотащили меня до каких-то сараев или складских построек за школой.

А там уже собралась целая сходка. Половина нашего класса, часть – из одиннадцатого «Б». Не было только Морозова и Головина с его компанией.

Они сбились кучками, что-то весело обсуждали, грызли семечки, сплевывая шелуху себе под ноги. В воздухе воняло гарью – от одного из мусорных контейнеров, что стояли поблизости, тянуло дымком.

Наше появление эта безумная орда встретила радостными возгласами как на каком-нибудь телешоу зрители встречают приглашенную звезду.

– О! – среди них прокатился довольный гул.

– А вот и наша москвичка, – с едкой усмешкой произнесла Сорока.

– Ведите ее сюда. На лобное место, – сказал кто-то из толпы.

– Ага, как в Доме-2, – хихикнула подружка Сороки.

Меня вытолкнули прямо в середину небольшого пятачка. Все расступились, встали полукругом так, что я оказалась перед ними как на сцене.

– Ну что, народ, будем учить новенькую, как надо себе вести в обществе? – спросил Мутный.

– А то! – поддакнул долговязый. – Кто не в курсе, с чего сыр-бор, поясняю: она всех нас считает нищебродами. Ей с нами в падлу разговаривать. Мы тут все – не ее уровень. Ее собственные слова.

– Подтверждаю! – вылезла Сорока.

– А главное, чья бы корова мычала, – хмыкнул Мутный. – Бербери, говорят, твоя мать – хуже последней шлюхи… И ты еще нас называешь нищебродами и попрошайками?

Я вспыхнула. Уже и эти знают про мать. Хотя чему удивляться – Морозову напела его бабка, а он уж остальных просвятил.

– А я что-то не так сказала? Вы вымогали деньги у Ромки. Попрошайки вы и есть. И нищеброды.

– Не вымогали, а требовали долг. А за нищебородов щас ответишь.

Поднялся гул, но кто что говорил, разобрать в таком многоголосье было невозможно.

Я лихорадочно соображала, что делать. Вырваться и бежать? Но как тут вырваться – они стеной окружили. Да и догонят запросто, я же не спринтер. Кричать что есть мочи? Тупо, наверное, это будет выглядеть со стороны. Но если будут меня трогать – буду кричать и без разницы, как это выглядит.

Но пока я, сдерживая эмоции, сухо произнесла:

– Цирк свой заканчивайте. Для особо одаренных: удерживать человека силой – это уголовная статья. И молчать я не стану. Так что пойдете под нее все. И ты, – я кивнула на Мутного, а затем по очереди – на Калугина, на Сороку и ее подружек. – И ты, и ты. И даже ты.

Последнее я сказала какой-то тихоне в синей куртке, которая жалась за спинами других.

– Ой как страшно, – вихлялся Мутный.

– Давайте заставим ее извиниться! – предложили девчонки. – На коленях!

Совсем умом тронулись.