Беспощадная любовь

25

Калугин и Мутовин переглянулись. Несколько секунд постояли в нерешительности. А затем случилось удивительное – они и правда меня отпустили.

Я, тяжело дыша, оправила куртку и юбку. Обернулась назад, хотя и так догадалась, кто это. Головин. На бледном лице – ни единой эмоции, кроме, разве что, скуки.

Он был с друзьями – метисом и кудрявым. А девушка ждала их чуть поодаль. Но все равно пусть и втроем, но они не побоялись пойти наперекор толпе. Я такое уважаю.

– Тебе-то что за дело до нее? – все-таки спросил Мутный.

Но Головин не стал объясняться. Повернулся к остальным и произнес:

– Расходитесь. Директриса уже в курсе. Через пару минут будет здесь.

Чуть помешкав, народ стал разбредаться, пока не остались только Мутовин, Калугин, я и Головин со своей компанией.

– А вы чего ждете? – хмыкнул паренек-метис. – Или есть что предъявить?

Наконец-то мерзкая самодовольная ухмылка сползла с лица Мутного. Он явно злился, пыхтел, раздув ноздри, сжимал губы так, что они побелели, но выступить против Головина не осмеливался.

– Да пойдем? А то правда щас прискачет Боня… – позвал его Калугин.

Мутный напоследок зло фыркнул:

– Был бы тут Макс, я бы посмотрел… Хрена бы ты сюда подошел.

Головин на это лишь презрительно хмыкнул.

– А че нет, что ли?

Мутовин мерзко сплюнул и пошел вслед за Калугиным, но, уходя, намеренно задел меня локтем и с угрозой прошипел:

– А с тобой мы еще разберемся.

Они ушли. А я наконец сообразила, что нужно поблагодарить Головина и его друзей.

– Спасибо, что вмешались.

Головин, прищурив глаза, смерил меня оценивающим взглядом. Бред какой-то, но мне опять стало не по себе. Но затем он вполне нормально сказал:

– Не стоит.

– Мутовин имел в виду Морозова? – спросила я, просто чтобы что-то сказать.

Но Головин пропустил мой вопрос мимо ушей и неожиданно предложил:

– А пойдем с нами?

– Куда? – удивилась я.

– Да просто посидим в какой-нибудь кафешке, пообщаемся, познакомимся. Меня, кстати, Никита зовут.

– А меня – Борис, – представился кудрявый.

– А я – Руслан. А это – Вика.

Я перевела взгляд на их подругу, холеную шатенку. Она в знак приветствия махнула мне рукой, но ближе подходить не стала. Так и стояла в стороне.

– Ну так что? Идем? Или у тебя дела? – с усмешкой спросил Никита.

Сама не знаю почему, но первым порывом было отказаться. Это было какое-то безотчетное желание поскорее освободиться от его общества. Или скрыться от его холодного пронизывающего взгляда. Я уже чуть не выпалила: «Нет». Но вовремя осеклась.

Камон, что за паника, сама себя одернула я. Да, взгляд у него малость нервирует. Но он спас меня от ужасного унижения. Ничего плохого мне не сделал. И вообще, первый здесь проявил ко мне какое-то подобие дружелюбия. Было бы глупо и некрасиво с моей стороны воротить от него нос.

– Почему бы и нет? – улыбнулась я, загоняя подальше смутное неприятное чувство.

***

– Ты держись нас, и тогда никто тебя больше не тронет. Не посмеет, – сказал кудрявый Боря. – Даже косо не взглянет.

– Это факт, – поддержал Руслан.

– Плохо, что ты на английский пошла. Там самый сброд. Надо было на французский. С нами, – снова обратился ко мне Боря.

Он вообще с меня глаз не сводил. Впрочем, Головин тоже. Но смотрели они по-разному. Один – заинтересованно, второй – оценивающе.

Мы впятером сидели в пиццерии. Ели большую Пепперони и разговаривали. То есть говорил, в основном, Боря, иногда вставлял свои пять копеек Руслан, изредка – Вика. Никита же не проронил ни слова. Он молча наблюдал за мной и время от времени поглядывал по сторонам, словно кого-то еще высматривал.

Подумалось: может, ему кто-нибудь здесь нравится? Какая-нибудь официанточка? Я тоже осмотрела заведение, но не увидела ни одной девушки. Немногочисленных посетителей обслуживали только парни – официанты в ярко-оранжевых футболках и таких же бейсболках. За барной стойкой и на кассе тоже были молодые люди.

Иногда мы сталкивались взглядом с Головиным, и тогда возникало ощущение, что он пытается прочесть мои мысли и весьма успешно. Абсурд, конечно.

– Я бы ни за что из Москвы сюда не переехала, – изрекла Вика.

– Тебе что, здесь так плохо живется? – хмыкнул Никита.

– Скучно. Ты же знаешь, мне адски скучно.

– Да, что есть, то есть, – кивнул он.

– Здесь даже пойти особо некуда. Не считая «Биосферы». Представляешь, это единственный ночной клуб на весь город. Кстати, это вон, – Вика указала на Борю. – Евгения Олеговича клуб.

– Это мой отец, – скромно улыбнулся Боря.