Беспощадная любовь

28

– У тебя есть брат? Маленький? Сколько ему? – спросил Руслан, выглядывая из-за Никиты.

– Двоюродный брат. Вы его знаете. Ромка Славко. Из восьмого класса.

– А-а, так это его… – Руслан осекся, посмотрев на тетю Нину.

– Что его? Ты что-то знаешь? – сразу завелась она.

Руслан пробубнил что-то нечленораздельное. Но тут вмешался Головин:

– В смысле – пропал?

– Не пришел домой из школы.

– Так, может, он гуляет?

– Не может! – истерично выкрикнула тетя Нина. – В такое время он всегда дома!

Я тронула ее за руку, мол, не надо кричать, и спокойно добавила:

– Мы были дома у его друга. Он напуган и что-то знает, но молчит.

Никита вышел из машины. Следом за ним и Руслан, как верный оруженосец.

– Говоришь, напуган, знает и молчит? – хмыкнул Головин. – Ну это не проблема. Если действительно знает – скажет. Да, Рус?

– А то! – поддакнул Руслан.

– А кто его друг?

Я обернулась и посмотрела на тетю Нину.

– Денис Костычев, – ответила она.

– Это мелкий такой? Тоже из восьмого? – уточнил Руслан.

– Да! Они в одном классе учатся. И дружат… да чуть ли не с детского сада. Всегда и всюду они с Ромкой вместе. А сегодня, Денис сказал, после школы даже не виделись.

– Он врет, – уверенно добавила я.

– Ну тогда давайте наведаемся к нему в гости, – произнес с усмешкой Никита.

Через пять минут мы снова были у дома Ромкиного пугливого дружка. Тетя Нина рванула к подъезду первая, но Никита ее придержал.

– Вы лучше посидите в машине. Мы сами к нему поднимемся. Без вас мы его быстрее разговорим.

Странное дело, Головин умудрялся держаться с ней вежливо и в то же время свысока. Впрочем, плевать. Главное – помог бы.

Она помялась, но вернулась к машине. А мы втроем зашли в подъезд.

Этот дурачок Ромкин друг открыл нам не сразу. Сначала затаился и делал вид, что никого нет дома. А сам наверняка припал к глазку.

Головин не барабанил в дверь как тетя Нина, позвонил коротко лишь раз, а затем тихо и насмешливо произнес:

– Не откроешь – завтра найдем тебя в школе. И разговор будет совсем другой. А не завтра, так послезавтра. Или ты собрался вообще из дома никогда не выходить? Ну, смотри. Сам виноват.

На этих словах Головин развернулся к лестнице, и почти сразу щелкнул замок, и дверь приоткрылась. В подъезд вышел пацан, бледный и трясущийся.

– Может, в гости пригласишь? – спросил Никита.

– У меня там мать… она щас в ванной… выйдет в любой момент… – залепетал Ромкин друг.

– Ну ладно, не будем волновать маму, – усмехнулся Никита. – Тут побеседуем.

– О чем? – испуганно уставился на него мальчишка. – Я ничего не сделал.

– Где Ромка? Быстро говори! – не выдержала я.

У трусливого щенка так и забегали глазенки.

– Я… я не знаю…

– Тогда все-таки придется потревожить маму. – Головин повернулся к Руслану.

Сделал ему, видимо, какой-то знак, потому что тот отпихнул пацана в сторону и, распахнув дверь, шагнул в прихожую. Обернулся и спросил невинно:

– Где, говоришь, мама? В ванной? Это даже прикольно.

Пацан дернулся за ним:

– Не надо! Пожалуйста!

Но Руслан вытолкнул его из квартиры.

– Брысь! Дальше будет кино для взрослых. Детям до восемнадцати смотреть такое запрещено.

Я уже хотела тормознуть его. Это явный перебор, даже если он так шутил. Но мальчишка рванул вперед, моля:

– Я все скажу! Не надо маму!

В этот момент мне его даже жаль немного стало.

Руслан вернулся с победоносной улыбочкой.

– Мы тебя слушаем, – невозмутимо произнес Головин.

– Мы с Ромкой сидели вечером сегодня во дворе, – дрожащим голосом залепетал пацан. – А потом к нам подошли эти… из вашего же класса…

– Морозовская гоп-компания? – спросил Никита.

Мальчик закивал.

– И что дальше?

– Сначала наехали. Очень жестко наехали. За долг ему предъявили. За то, что нажаловался сестре. Зачморили его прямо там, во дворе, а потом вообще потащили куда-то с собой.

– Куда?

– По-моему, они говорили про «Ласточку».

– Какую еще «Ласточку»? – вмешалась я.

– Там раньше был пионерский лагерь, – пояснил мне Руслан. – А сейчас – заброшка. Там они как раз и любят ошиваться.

– Давно это было? – снова спросила я пацана.

Он опять кивнул: