Беспощадная любовь

53

Мать, которая минуту назад изнемогала, что ей некуда приткнуться, ныла, что ей тоскливо и вынуждена сидеть в полутьме и тишине, в мгновение ока преобразилась.

– Проходите, мальчики, – донесся ее звонкий радостный голос из прихожей.

Я, еще не зная, кто пришел, встревожилась: какие еще мальчики? Куда она их зазывает, если я тут лежу в одной майке, совершенно обессиленная и в поту?

Сама же она завела их в нашу комнату, схватила косметичку, какие-то свои шмотки и сразу же выскочила, бросив на ходу:

­– Располагайтесь, мальчики. Я сейчас вернусь. Только чайник поставлю. Будем пить чай.

Боря вошел, робко озираясь. Никита же осматривал наш скромный интерьер высокомерно и снисходительно. Как король, которого вдруг занесло в какую-нибудь крестьянскую хижину.

Они заняли оба кресла, а мне пришлось привстать и повернуться, чтобы их видеть. Меня тотчас замутило, и я бессильно привалилась к стене, лежа поперек дивана.

– Ты как, Ева? – спросил Боря обеспокоенно. – Тебе скорую вызывали?

– Да, тетя вызвала. Приезжали днем.

– И что говорят? Что с тобой такое?

– Острый бронхит, – сипло ответила я и тут же закашлялась.

– Бедная… Очень плохо? А мы тебе тут принесли кое-что… – завозился Боря, доставая из пакета фрукты и стеклянную бутыль с соком.

– Сочувствую, – изрек Никита. – Наверняка это ты на спартакиаде простыла. Морозов ведь тебя толкнул в реку, так? Руслан нам всё рассказал.

– Нет, – ответила я. – То есть Морозов это сделал не намеренно. Он нас с этой дурой Рукавишниковой хотел разнять, ну и я не удержалась на ногах. Можно сказать, сама упала. И кстати, он же меня потом и вытащил.

Никита прищурился, и я поспешно добавила:

– Я его не выгораживаю. Я просто за справедливость.

Головин понимающе улыбнулся. А мне от его улыбки захотелось содрогнуться. Но я себя одернула: не впадай в панику и не сходи с ума! Это всего лишь мой одноклассник, с которым к тому же у меня дружеские взаимоотношения. Он – просто парень, а не демон во плоти.

– Так и мы тоже за справедливость, – с улыбкой на губах продолжал он. А глаза его при этом оставались ледяными. – И за справедливое возмездие. Каждый должен получить то, что заслужил. Разве не так?

– Так, – настороженно подтвердила я, не до конца понимая, куда он клонит.

– Жаль, что ты приболела. Хотели сегодня как раз кое-чем тебя порадовать.

– Чем?

Головин многозначительно повел бровями.

– Пока секрет. Хотя ладно, ты же у нас не любишь сюрпризов. Хотим Рукавишникову наказать за то, как она с тобой поступила. У нас уже все готово. Руслан с Пашей звонили, что она уже у них. Хотели за тобой заехать, а Боря вот сказал, что ты заболела. Потому и с уроков ушла сегодня. Жаль, конечно, что придется без тебя. Ты выздоравливай скорее. А Рукавишникову мы тогда на видео запишем и тебе отправим.

Я даже не нашлась, что на всё это ответить.

– Мальчики! – в комнату впорхнула мать, держа в руках поднос с чашками.

Боря подскочил, быстро убрал с журнального столика книги, градусник, пустую кружку. Принял у нее поднос и поставил на столик.

– Спасибо, ты очень галантный. Давайте пить чай и знакомиться поближе, – ослепительно улыбаясь, предложила она.

Я посмотрела на нее и едва не простонала вслух. Мать за эти пять минут успела привести себя в полную боевую готовность: накрасилась, распустила кудри по плечам, переоделась в черный кружевной пеньюар, ужасно откровенный!

Мне захотелось спрятать лицо в ладони. Какой стыд, господи! За что мне это?

– Я – Анна, – мать по очереди протянула им ладошку для рукопожатия.

Парни тоже представились. Боря уступил ей кресло, сам скромно присел на маленькую табуреточку. И вообще он явно чувствовал себя не в своей тарелке. По-моему, он даже смотреть на мою мать стеснялся. Зато Никита разглядывал ее очень внимательно и остро, подщурив глаза.

– Трудно представить, что вы – мама Евы, – произнес он.

– Почему?

– Я бы решил, что вы – ее сестра. Ну или подруга. Вы очень молодо выглядите.

– Спасибо, – хихикнула мать. Потом вздохнула: – Но нет, хотя мы с Евой – и правда лучшие подруги.

Мать оглянулась на меня и одарила улыбкой.

– Вы простите, мальчики, что к чаю только печенье. Мы же тут сами в гостях. У моей старшей сестры. А вообще мы из Москвы приехали. Мы там жили. В самом центре практически. Такой вид был из окна шикарный! А теперь вот… – мать тоскливо оглядела комнату и повела рукой. Мол, сами видите. – Никак не привыкну к этому после нашей пятикомнатной квартиры.

– А чем вы занимались в Москве? – спросил Никита.

– В Москве всегда есть чем заняться, – кокетливо засмеялась мать. – Но если ты про работу, то нет, я не работала. Мой муж хорошо зарабатывал и мог обеспечить мои потребности. У него там свой успешный бизнес. А теперь вот… – повторила мать, приуныв. – Сестра гонит работать. А я ей: «Ты издеваешься, что ли?». Ее бы воля, она бы меня на плантацию отправила. Нет, я бы поработала на какой-нибудь такой работе, где… ну не знаю, сидеть в солидном красивом офисе, отвечать на звонки, встречать клиентов. В общем, быть лицом фирмы. Это бы у меня получилось, мне кажется.