Бесправная жена дракона

Глава 8

– Белослава? Госпожа? – доносится до меня голос, как сквозь толщу воды, и я моргаю, сбрасывая наваждение. Кручу головой во все стороны и не понимаю, где я нахожусь.

Вокруг полноводная река, а сама я сижу в большой лодке, окруженная кучей посторонних людей.

– Госпожа? – снова шепчет знакомый голос, и я смотрю вбок, узнавая Эйву.

У нее на руках лежит сверток, и я не сразу осознаю, что это моя новорожденная дочь.

Голова гудит, перед глазами двоится, и я моргаю несколько раз, чтобы сосредоточиться на лице домовихи. Не понимаю, что творится вокруг, ведь я буквально только что следовала за домоправительницей Фёклой к покоям княгини Мары, а спустя несколько секунд оказываюсь далеко за пределами замка князя Бронислава.

– Что происходит, Эйва? Где мы?

Я стараюсь не повышать голоса, чувствую на себе пристальные взгляды мужчин и настороженные женщин. Повсюду галдят дети, расспрашивая матерей, когда же ладья прибудет к порту Темрюк. Название мне ни о чем не говорит, а я, наконец, замечаю сидящую на скамье между мной и Эйвой старшую дочь Ирэн. Лицо у нее бледное, отдает синевой, и я прижимаю ее крепче к себе.

– У Ирэн морская болезнь, госпожа. Я дала ей успокаивающих трав, так что она проспит до самого прибытия.

– Куда прибытия?

– Ты не помнишь?

Эйва чуть подается вперед, всматривается в мое лицо и мрачнеет.

– Вовремя мы уехали из Родена, госпожа Белослава. Хвала Мокошь, что вы отделались лишь красотой.

Голос Эйвы звучит загадочно, а ее слова и вовсе сбивают меня с толку. Но тон до того зловещ, что вдоль позвоночника проходит неприятная колющая дрожь, и я резко выпрямляюсь, делая глубокие вдох.

Прерывистый порыв ветра подгоняет волны, на которых рассекает ладья, и нас качает из стороны в сторону. Я держусь за деревянный дощатый борт правой рукой, левой придерживая Ирэн, и с моей головы слетает капюшон.

Растрепавшиеся волосы облепили лицо, а когда ветер утихает, я поправляю локоны и откидываю их себе за спину. Поднимаю взгляд на наших соседей по речной переправе и вижу, как зрачки их сужаются, а глаза наполняются страхом и отвращением.

– Свят! Свят! Свят! – начинают голосить женщины в платках, сидящие напротив нас.

– Спрячьте лицо, госпожа, – резко говорит Эйва не терпящим возражения тоном, и я не возражаю.

Накидываю правой рукой капюшон обратно на голову, пряча лицо как можно глубже, и опускаю взгляд в пол.

Сердце гулко колотится, а внутренности скручивает узлом от неприятной догадки. Сон, обернувшийся кошмаром, уже не кажется мне навью.

Когда волны утихают, и ладья перестает раскачиваться, я убираю ладонь с борта и медленно поднимаю руку, касаясь подушечками пальцев своего лица. Вместо гладкой кожи – покрытая рубцами щека. Я едва сдержала крик, помня, что со мной дети, а вокруг – толпа незнакомцев, настроенная не слишком дружелюбно.

– Ай, – не выдержала я и тихо прошипела, когда наткнулась на выпуклый, явно воспаленный бугорок на лбу над виском.

– Не трогай, зараза пойдет. Приедем как, я подлечу тебя, сделаю, что в моих силах. Ой бяда, ой бяда.

Эйва тяжело вздыхает и касается рукой моего плеча, вынуждая прекратить трогать лицо. Меня трясет, дышать речным воздухом становится всё труднее, и я прикрываю глаза, чтобы сделать пару глубоких вдохов и хоть чуть-чуть привести свои эмоции в порядок.

Несмотря на мои попытки успокоиться, меня волнами накрывает паника, от которой я избавляюсь не сразу. Не думала, что эта проблема будет преследовать меня и в новой жизни, в другом теле.

Я стискиваю ладони в кулаки, пресекая желание снова коснуться лица, которое изменилось до неузнаваемости.

На горизонте появляется пятно суши, и я чувствую облегчение, что скоро эта экзекуция закончится.

Все, кто видит меня, морщится и отворачивается, как от прокаженной, и я стараюсь прикрывать капюшоном как можно большую часть своего лица.

В прошлой жизни я, конечно, не слыла красавицей, меня и симпатичной можно было назвать лишь с натяжкой, и то когда я наводила многочасовой марафет, но никогда я не привлекала столько чужого внимания.

Спустя полчаса ладья пришвартовывается к причалу, и пока все начинают спешно выгружаться, я пытаюсь разбудить Ирэн, а Эйва покачивает в руках сверток, так как малышка сонно зевает и хлопает голубыми глазками, явно устав спать.

– Сестре своей я написала, они с мужем встретят нас, так что как контроль пройдем, загрузимся в телегу, тогда и гляну я твои раны. Но при них капюшон не снимай, сестрица у меня заразы боится, а сил в ней мало, не почувствует, что это результат наговора злого.

Я киваю, не задавая пока вопросов. Следую за Эйвой, как только ладья пустеет, и остаемся только мы. Ирэн просыпается и идет сама, так что мне не приходится нести ее на руках, но ладонь ее я не выпускаю, боюсь потерять в такой толпе.

Когда мы встаем очередь на досмотр, я наблюдаю за тем, как Эйва споро достает какие-то документы, что-то вроде паспорта, и я с удивлением вижу, что их два – и один из них мой.

– Все вопросы дома, – отрывисто говорит Эйва и оглядывается, словно чего-то опасается.

– Белла… Белла… – звучит вдруг отчаянный шепот, и я вздрагиваю, узнав этот голос.

– Князь Брон здесь? – шепчу я в панике, и внутри всё сжимается от неприятного предчувствия.

Сколько бы я ни смотрела по сторонам, ни всматривалась во всех мужчин, никого похожего не заметила. А когда опустила взгляд, резко прикрыла рукавом кисть. Кожа на ней горела, и на ней начали проступать черные кляксы непонятной формы. Еще не хватало привлекать внимание местных органов правопорядка.

– Снимите капюшон, будьте добры, – возвращает меня в реальность равнодушный механический голос погранца.

Передо мной стоит зеркало, в которое должен посмотреть каждый проходящий границу. Судя по перешептываниям людей вокруг, оно магическое и определяет, кто стоит перед ним. Местная база данных преступников и маньяков, как я поняла.