Бесприданница, или Невеста на замену

Глава 2

Сознание возвращалось ко мне урывками, словно сквозь толщу мутной, горячей воды. Обрывки фраз долетали до меня, как доносившийся из другого помещения разговор.

— Если переживёт эту ночь, то… — чей-то встревоженный, усталый голос.

— Ох, бедняжка, да за что же это ей всё… — вздох, полный сострадания.

— Верка, дура… что ж ты не сдохла…

Стоны, шёпот и проклятия время от времени врывались в моё сознание, раскалывая его на части. Я металась между явью и забытьем, не в силах отличить одно от другого. Всё тело ломило, будто его переехал дорожный каток для укладки асфальта; я слышала, как во сне скриплю зубами от боли. Хотелось закричать, потребовать вызвать скорую помощь, но веки были свинцовыми, а губы не слушались. Время от времени на моём пылающем лбу нагревалась влажная тряпка, и чьи-то заботливые, незнакомые руки сменяли её на прохладную.

Наконец, я провалилась в бездну. Или это была не бездна, а дверь в другое время?

Мне словно кто-то включил киноплёнку, и я стала зрителем собственного прошлого.

Вот я, Вера Остроумова, затаившись в тени колонны, стою в блестящем, переполненном гостями бальном зале. За спиной чувствуется прохлада полированного мрамора и бархатная тяжесть портьер цвета спелой вишни. Воздух густ от смешения ароматов: цветочные духи, пудра, воск свечей и едва уловимый запах померанцевой воды, которой опрыскали зал перед приёмом.

Я ощущаю, как дорогой шёлк моего платья, цвета утренней дымки, холодной, струящейся волной ниспадает от высокой талии к полу. Я так долго выбирала этот фасон в стиле ампир, робко крутясь перед зеркалом и гадая, что же в этом простом наряде может приглянуться ему.

Украдкой, почти не дыша, я провожу пальцем в лайковой перчатке по короткому рукаву-фонарику, касаясь прихотливой серебряной вышивки. Тончайшие нити, выложенные в узор из веточек плюща, были так изящны, что рассмотреть их можно было, лишь подойдя вплотную. Та же вышивка бежала по краю декольте-лодочки, мягко обрамляя ключицы. Шелковая лента-пояс под грудью нежно подчёркивала линию изгиба.

Высокий узел волос на затылке был перехвачен лентой в тон платья. Прямой пробор, жемчужная нить, вплетённая в каштановые пряди, и крошечная камея с профилем знатной гречанки. Каждый раз, поворачивая голову в тщетной надежде увидеть его, я чувствовала, как камея холодком касается кожи — словно крошечный, загадочный предостерегающий знак. Локоны у висков, нарочито небрежные, были моей единственной уловкой — попыткой казаться непринуждённой, когда внутри всё замерло в ожидании одного-единственного взгляда.

— Маркиз Бестин, он приехал, — стайка стоящих невдалеке девушек оживилась. Они перешёптывались и смотрели на вошедшего в зал молодого человека. А посмотреть было на что. Невероятно красивый, статный, высокий, черноволосый и черноокий Олег Павлович Бестин. Моё сердечко забилось в такт его шагам. Он подошёл к моей тётушке поздороваться. Светлана Казимировна Остроумова была хозяйкой бала, именно в её особняке всё это происходило. А потом… потом он перевёл взгляд, скользнул по знакомым лицам и остановился на мне. Наши глаза встретились, а моё бедное девичье сердечко остановилось.

Тут и к доктору не нужно было идти, диагноз ясен – это любовь. Первая, юношеская, трепетная, желанная.

Он сделал шаг в мою сторону. Ещё один. Сердце пустилось в безумную пляску.

«Неужели маркиз пригласит меня на танец? Наконец-то мои мечты сбудутся. Я дотронусь до него, почувствую тонкий аромат одеколона. Наши лица будут так близко… так непозволительно близко».

Но фантазия оборвалась, не успев разгореться. Те самые девушки, недавно восхищавшиеся им, стайкой облепили маркиза, защебетав, заигрывая веерами. Мне оставалось лишь бессильно наблюдать, как Олег Павлович, улыбаясь, предлагает руку нежной и ослепительной Софи и ведёт её в центр зала, где уже закружились в вальсе первые пары. Ах, почему во мне нет её дерзкой самоуверенности? Соблюдая этикет, я жду, когда меня пригласят. Но ясно же — на этом аукционе невест я далеко не главный лот.

— Милая, милая Вера! — одна из подруг Софи, Эмилия, стрелой подлетела ко мне и схватила за руки. — Что же ты не танцуешь? Не приглашают?

Я попыталась высвободиться, но в ту же секунду почувствовала, как в мою ладонь вжимается крошечный комочек бумаги.

— Что это? — прошептала я недоумевая.

— Глупышка, а сама как думаешь? — Эмилия наклонилась так близко, что её дыхание коснулось моего уха. — Любовная записка. Мне её маркиз Бестин передал. Прочти. Только в укромном месте.

И, лукаво подмигнув, она растворилась в толпе.

Я перевела горящий взгляд на маркиза. Сердце бешено колотилось, смешивая страх и сладкое предвкушение. Чуть приподняв подол, я почти побежала в сторону дамской гостиной.

Пальцы предательски дрожали, разворачивая изящно сложенный листок.

«Милая, драгоценная Верочка, позвольте мне так Вас называть. Я много раз ловил себя на мысли: «Какая же Вы красивая». Вера, Вы поселились в моём сердце, в моих мыслях. Я просыпаюсь с Вашим именем на устах и засыпаю с ним же. Умоляю, дайте мне возможность увидеть Вас, поговорить наедине. Приходите, скорее приходите в сад, в третью беседку. Спрячьтесь, чтобы Вас никто не увидел, а я приду и позову Вас.

Всеми мыслями только о Вас, Ваш маркиз Бестин.