Бесприданница, или Невеста на замену

Глава 3

Я очнулась на третий день, разбитая и опустошённая, словно болезнь выпила из меня все жизненные соки досуха. Тело было тяжёлым и ватным, и единственным проявлением чувств, на которое хватало сил, были беззвучные, горькие слёзы, катившиеся из уголков глаз и впитывавшиеся в тонкую ткань наволочки. Хотелось приподняться, но сил не хватало.

— Деточка, солнышко моё, Верочка, очнулась! — рядом суетилась полная, низенькая женщина в летах, с лицом, испещрённым морщинами забот. Её теплая, шершавая ладонь нежно прикоснулась к моему лбу. — Где болит-то? Поделись с нянюшкой. Я пошепчу, боль отведу. Что ж ты так с собой обошлась, глупышка? Всё это подлая Софья, она тебя на бездумный шаг толкнула! Где это видано, ранней весною, в одном платье, на ночном холоде стоять? Светлана Казимировна свою доченьку наказала, — в её голосе сквозило нескрываемое недовольство. — Представь, на неделю сладкого лишила и на субботний бал к господам Астарьевым не пустила. Вот так-то!

Она бережно поднесла к моим потрескавшимся губам большую кружку с прохладной водой. Сделав несколько жадных, но слабых глотков, я с облегчением откинулась назад. Стало чуть легче.

— Ты, Верочка, отдыхай, я рядышком посижу, твоя нянюшка никуда не уйдёт, — женщина поправила сбившееся одеяло, и под моими веками вновь сгустилась благословенная тьма.

В следующий раз я пришла в себя глубокой ночью. Едва я пошевелилась, няня тут же поднялась со старенького кресла у изголовья.

— Отварчика целебного выпей, деточка. Что ж ты так медленно на поправку идёшь, бедняжечка моя, — она не переставала сюсюкать, и в этом было что-то бесконечно успокаивающее. — Доктор вечером заходил, слушал, смотрел. Сказал, хрипы в груди скоро совсем пройдут, новые снадобья выписал. Светлана Казимировна мимоходом заглядывала, о здоровье спрашивала. Вера, нет, ты только представь, — женщина с лёгким стуком поставила кружку на прикроватный столик, — Софья-то всё же выревела у матушки позволение на тот бал поехать.

— Кто вы? Где я? — после глотка горьковатого отвара мне, наконец, удалось разомкнуть непослушные губы и выдохнуть самый главный вопрос.

— Вера, ты чего, родная? Не узнаёшь меня? — в голосе няни прозвучала неподдельная тревога. — Это же я, твоя кормилица, нянюшка любимая — Арина. С пелёнок при тебе… Неужто жар память отшиб? Охо-хо… С утра к Светлане Казимировне побегу, пускай доктора ещё раз зовут.

Мои веки вновь сомкнулись, унося меня от странной реальности.

Утром я ощутила прикосновение какого-то предмета к груди. Открыв глаза, я увидела седые волосы и пенсне — пожилой мужчина в старомодном сюртуке, склонившись надо мной, через тонкую ткань ночной сорочки пытался послушать то ли сердце, то ли дыхание.

— Лучше, уже значительно лучше. О, вы проснулись, барышня! — седовласый старичок поправил пенсне, зачем-то дотронулся до аккуратных белых усов и положил тёплые пальцы на моё запястье, отсчитывая пульс. — Ваша няня дурную весть принесла, сказывала, будто вы ничего не помните. Так ли это?

Я перевела тяжёлый взгляд на женщин, столпившихся в дверях. Помимо няни Арины, в комнате были Светлана Казимировна с холодным, отстранённым выражением лица и её дочь Софья, которая смотрела на меня с плохо скрываемым любопытством.

— Не помню, — прошептала я, и в моём голосе прозвучала искренняя растерянность. — Где я? Кто вы? Почему я здесь лежу?

Можно было и не задавать этих вопросов — вчерашний сон многое прояснил, но я до последнего надеялась, что это был лишь бред, жуткая галлюцинация, а не прыжок в чужой мир и чужое тело.

Тёплые пальцы доктора осторожно коснулись моих век, он заглянул в зрачки, потом ощупал голову, постучал маленьким деревянным молоточком по рукам и ногам, проверяя рефлексы. Наконец, он выпрямился и изрёк вердикт:

— Барышня не лукавит, она и впрямь память утратила. Такое при сильной горячке случается. Иные в младенческое состояние впадают, а вашей племяннице повезло — отдала лишь память. Шансы, что барышня себя вспомнит, минимальны. Но хорошо, что жива осталась, я уж и не чаял. Чудо, одно слово. Чудо!

«Как он понял, что я не вру? — тупо удивилась я. — У него что, в голове встроенный КТ или МРТ?»

Он даже не задал наводящих вопросов, не попытался проверить мою искренность. Но для стоявших в комнате женщин его слово было законом. Они безоговорочно поверили учёному человеку.

— Арина, ответь племяннице на все вопросы, расскажи, кто она и где живёт, — сухо приказала служанке Светлана Казимировна. — Доктор, прошу вас отзавтракать с нами. Вы в третий раз откладываете свои дела и мчитесь к нам.

— С превеликим удовольствием, сударыня! Не успел, знаете ли, дома позавтракать, как ваш слуга прибежал. Так я саквояж в руки, и бегом к Верочке.

Меня не интересовали больше никакие вопросы. Выпив ещё две противные, пахнущие травой и чем-то химическим микстуры, я снова закрыла глаза.

Последней мыслью было: «Пусть это всё будет жутким, слишком реалистичным сном. Хочу обратно, в своё тело, к родным!»

Мне стало до омерзения плевать на порушенную свадьбу, на подлого Леонида. Оказавшись в чудовищной ситуации, мои приоритеты мгновенно выстроились в правильном порядке. Главное — родители, бабушка, сестра. А Леонид пусть катится к чёрту. Только бы вернуться домой.

— Верочка, доченька, просыпайся, лекарство пора принимать, — добрый, певучий голос няни Арины разбудил меня под вечер.