Бесприданница, или Невеста на замену

Глава 10

Свадебное платье мне не шили на заказ — купили готовое. Впрочем, баронесса Светлана Казимировна не могла допустить, чтобы её дочь выходила замуж «как попало». Модистка привезла на выбор пять нарядов, и я без особого энтузиазма ткнула в самый красивый из них. Тяжёлый атлас, кружева, жемчужины — всё это было красиво, бездушно и совершенно чужое. Платье-маскарад для брака-фарса.

Накануне вечером в доме царила суета, знаменовавшая конец моей жизни в этих стенах. Все мои вещи, добытые с таким трудом, укладывали, закрывали в сундуки, связывали в баулы и переносили в ожидавшие телеги. Я не стала стесняться, взяв даже добротную кухонную утварь. Испуганные служанки сбегали к хозяйке с жалобой на мое самоуправство, но та лишь зло отрезала: «Пусть берёт, что хочет! На счастье!» Уж не знаю, с какой интонацией Светлана Казимировна желала мне счастья, но для меня это «счастье» пахло овсом, копчёным мясом и мукой. Приказав Игнату, мужу няни, погрузить на телеги снедь, я чувствовала себя не невестой, а предводительницей каравана, готовящейся к долгому переходу через враждебную пустыню.

Самым волнительным предприятием последнего дня стала покупка кареты. Максим, получив внушительную сумму золотом, посмотрел на меня с таким изумлением и благоговейным ужасом, будто я вручила ему монарший скипетр и корону.

Надеяться на щедрость жениха не приходилось. Я с ужасом представила, как буду, обдуваемая всеми ветрами, трястись в открытой двуколке какого-нибудь залихватского франта по весенней распутице. Нет, уж лучше своя добротная карета.

И Максим не подвел. Под вечер он пригнал симпатичную, пусть и подержанную, дорожную карету, запряжённую тройкой лошадей. Вороные красавцы, перебирая копытами, звенели колокольчиками на упряжи.

Это была настоящая крепость на колёсах, в которой можно было пережить любую непогоду. Стенки кареты были двойными, с прокладкой из войлока, не пропускающей внутрь ни зимнюю стужу, ни осенний ветер. Изнутри она была обита мягким темно-зеленым сукном, а широкие, глубокие сиденья напоминали скорее диваны; наполненные упругим конским волосом они были настолько просторными, что на одном без труда мог бы разместиться для сна взрослый человек. Были продуманы и мелочи: под одним из сидений я обнаружила откидную медную пластину — место для переносной жаровни, чтобы в пути можно было согреть ноги даже в лютый мороз. Сбоку крепился складной столик из дерева, небольшой, но вполне пригодный, чтобы поставить на него книгу или дорожный набор.

Это была карета для людей среднего достатка, без вычурной позолоты и гербов, но добротная, прочная и, что важнее всего, продуманная для долгих путешествий. В такой, укрытой и тёплой, где можно было выспаться, не страшно было отправляться в неизвестность.

Няня тут же принялась её обустраивать, снабдив карету мягкими шкурами, тёплыми пледами и уютными подушками.

Поздно вечером, слуги принесли весть, что дядя жениха Кирилл Адамантович Бархатов прибыл в город и остановился в гостинице, он нанёс поздний визит баронессе. Я его не видела, но легко представила, как моя тетушка, вся в паутине любезных улыбок, вела с ним деловые переговоры, пытаясь выжать из этой свадьбы максимум полезного и для себя. Уверена, что ей хотелось получить заказ от королевского двора да пожирнее.

А мой жених, граф Роман Александрович, как выяснилось, застрял в дороге с друзьями и опаздывал. Он даже удостоил меня письмом, которое Кирилл Адамантович не успел передать, ограничившись устным сообщением через тетку.

«Обещает быть к церемонии».

Казалось, сама судьба намекала, что брак начинается с пренебрежения.

Но, ложась спать в гостевой комнате, я чувствовала себя не обиженной невестой, а… очень даже богатой женщиной. У меня было имущество, верные люди, брачный договор в дорожном несессере и золото. Возможно, завтра меня и ждала неизвестность, но сегодня я была вооружена и готова к бою.

Рано утром в комнату пришли служанки с охапками белоснежного полотна и бледными, дежурными улыбками. Их ловкие руки заплетали мои волосы в сложную прическу, затягивали шнуровку платья, в котором я чувствовала себя не невестой, а дорогой куклой, приготовленной для вручения. Глядя в зеркало, я видела изящную, хрупкую статуэтку с огромными глазами, в которых плескалась тревога. Лицо незнакомки, Веры Остроумовой, было прекрасно в этом утреннем сумраке, но душа моя, запертая внутри, металась и цепенела.

Никаких напутственных слов или пожеланий от родственников Веры я не услышала, истекая злобой и желчью, они даже не подошли ко мне. Светлана Казимировна, стоя у окна, смотрела на двор, где выстраивались телеги с моим «приданым» — её скарбом, вынесенным с боем. Тётушкин взгляд, острый и ядовитый, мог бы пронзить стекло. Я бы на её месте тоже исходила желчью, наблюдая, как уплывает добро, за которое она так цепко держалась все эти годы. Софи, пряча загадочную ухмылку за веером, смотрела на меня с торжествующей жалостью. Их ненависть была почти осязаемой, густой и тяжёлой, как запах приторных духов.

— Доброе утро, госпожа, — перед моей каретой, словно выросшие из земли, стояли семеро мужчин в ливреях незнакомых мне цветов — тёмно-синих с серебряным шитьём. Их осанка, твердые взгляды и привычная строгость в плечах выдавали профессиональных стражников, а не дворовых слуг.

— Нас прислал ваш жених, граф Роман Александрович Бархатов. Мы будем сопровождать вас в дороге, — пояснил один из них, видя мое недоумение.

Получается, не считая трёх телег, всего Бархотовы прислали семь конных охранников для одной невесты... Не многовато ли? Мысль метнулась, как испуганная мышь: а что, если они здесь не для моей защиты, а для того, чтобы я не сбежала по дороге? Или, быть может, графу, этому знатному моту, и впрямь полагался такой кортеж, дабы подчеркнуть свой статус? Я отогнала паранойю, кивнув с холодной благодарностью: