Бесприданница, или Невеста на замену

Глава 11

Процессия так и прибыла к церкви, сначала моя карета, за ней телеги. Светлана Казимировна сдержала своё слово и после свадьбы не хотела даже духа моего видеть возле своего дома.

— Верочка, ты что-то побледнела, доченька, — сидя в остановившейся карете, на облучках которой сидели нарядно одетые Игнат и Максим, забеспокоилась няня.

— Нервничаю, нянюшка, впервые замуж выхожу за незнакомого мне мужчину, — в голове пронеслась мысль: «хорошо, что молод, не придётся нос воротить. А что, если он заплывший жиром, как будущий жених Софи? — и тут же откинула эту мысль. — Вряд ли такой слыл бы мотом и повесой на всю столицу. Хотя…»

Мои мысли прервала открывшаяся дверь кареты.

На пороге мялся один из бархатовских слуг, его лицо было бледным от дурных вестей.

— Госпожа Вера Алексеевна, заминка вышла...

— Говорите быстрее, какая заминка? Холодно, — потребовала Арина.

— Гости собрались, но жениха всё нет... Прискакал слуга... Привез... это... — мужчина покраснел, опустив глаза. — Палку с шапкой. Господин граф захворал в дороге, приехать не может, приносит извинения. Но он всё изложил в письме, которое вам передаст его дядя...

Мужчина покраснел, опустив взгляд. Я поёжилась, кутаясь в белоснежную меховую накидку.

— Вот это поворот, — прошептала я, скорее удивлённо, чем расстроенно. К такому меня жизнь не готовила. Второй раз свадьба идёт криво, хорошо, что не прибежит жена палки с детьми и не начнёт требовать отдать ей мужа.

И тут меня прорвало. Сначала тихое хихиканье, потом еще громче, и вот я уже заливалась звонким, истеричным смехом, который сотрясал все мое тело, заставляя драгоценности на шее звенеть. Слезы, соленые и горячие, текли по щекам, смешиваясь с румянами. Я смеялась над палкой, над шапкой, над своим первым свадебным фиаско в прошлой жизни, над всем этим безумным карнавалом, в который превратилась моя вторая жизнь.

— Верочка, милая, ты чего. Всё хорошо, всё нормально, — меня бросилась успокаивать Арина. — Только не плачь.

— Я не плачу, всё хорошо, — аккуратно промокнув уголки глаз белым платочком, протянула слуге руку. — Вы меня сопроводите к алтарю?

— Я? Что вы, как могу, — отшатнулся гонец, будто я предложила ему подержать гремучую змею.

— Игнат! — мой голос прозвучал громко и чётко.

Я вышла из кареты, гордо расправив плечи под белоснежной накидкой. Мужчина тут же оказался рядом. Высокий, статный в нарядно отглаженном кафтане он стоял, выпрямив спину, и его верное, обычно суровое, лицо в этот миг было исполнено непоколебимой решимостью.

— Раз моего отца больше нет, то вы, как верный слуга, поведёте меня к алтарю.

Игнат склонился в низком, почти рыцарском поклоне и согнул руку в локте.

— Почту за честь, госпожа.

Я стояла у алтаря и время от времени поджимала то одну, то другую ногу. Холод от каменного пола пробирался через тонкие подошвы туфелек, заставляя мышцы ныть и цепенеть. Переменчивая весенняя погода пока не давала тепла — на улице. За толстыми стенами, кое-где все еще лежал снег, а невеста была лишь в свадебном платье, тётка перед церемонией попыталась снять с моих плеч белую накидку, но я не позволила, под тихий смех гостей баронесса отступила.

Рядом, вместо молодого жениха, чуть качаясь, стояла обычная деревянная палка, на которую кто-то нахлобучил мужскую бархатную шапку, некогда дорогую, а теперь потёртую на сгибах — единственную вещь, присланную отсутствующим женихом.

Палку придерживал маленький мальчик, служивший в доме Остроумовых.

Каменные стены церкви утопали в белоснежных искусственных цветах. Сегодня был праздник. Свадьба.

Я не видела гостей, рассаженных на грубых деревянных скамьях, но отлично слышала их. Шёпот, похожий на шелест сухих листьев, полз по небогатому приделу маленькой церкви, посвящённой какому-то местному святому, чьё имя я даже не запомнила. Пахло воском, сыростью и притворным сожалением.

— Родную дочь и за палку… Грех и смех.

— А ты посмотри на Светлану Казимировну, какой позор, она личико за веером прячет, а ей и вторую дочь скоро замуж выдавать. Слухи пойдут, что жених-то и к первой не приехал…

— Видишь, и богатство не всегда счастье приносит…

— Говорят, дядюшка жениха, граф Кирилл, в ярости…

— Да тише ты, услышат же…

Голоса продолжали промывать косточки невесте и родственникам с двух сторон.

Слушая священника вполуха, я перевела взгляд вправо, там сидели сестрица и тётка, что так спешно объявила себя перед законом матерью Веры.

Светлана Казимировна, облачённая в строгое тёмно-синее платье, сидела, сжав в перчатках костяной веер. Её лицо было непроницаемо. Лёгкий залом у губ, едва заметное движение брови — тётка была напряжена как струна. Этот брак был её победой, триумфом житейской хитрости, но даже её железная воля не могла остановить людской шёпот.

Рядом с матерью, вся в кружевах и тёплой меховой шубке, сияла двоюродная сестрица Софья. Её прелестное личико дышало таким искренним облегчением, что его не мог скрыть даже притворно-печальный взгляд. Голубые глаза кузины ясно говорили: «Слава Богу, не я!»