Бесприданница. Изумрудный бизнес попаданки

Глава 2.4.

Граф Шувалов

Домой Алексей возвращался в на редкость дурном настроении, хотя видимых причин для этого не было. Не считать же таковой неожиданную встречу с бывшей невестой?

Право, полная нелепость!

Жениться на девице Кетовой граф никогда и никакого желания не имел, он, собственно, даже официального предложения ей не делал. Но все так давно и упорно считали их женихом с невестой, что окружающим этот брак казался делом абсолютно ясным и решеным.

А всему виной родители.

Отцы их сначала вместе воевали, потом крепко сдружились по-соседски, – старший Шувалов предпочитал проводить свои дни не в столице, а в подмосковном имении. Вот и придумалось им, что хорошо бы вдобавок породниться: очень уж удачно у одного сын, у второго дочка родились.

Алексей боевое товарищество ценил – сам успел совсем юнцом в страшной Крымской кампании поучаствовать,* но при чем здесь дети, спрашивается? Брак по договору…. Словно на дворе стародавние дикие времена, а не нынешний просвещенный девятнадцатый век.

Вот ведь, учудили… по-дружески!

Невеста Алексею не то, чтобы не нравилась, он вообще к ней никаких особых чувств не испытывал. Для интереса, любви или даже неприязни должен быть хоть какой-нибудь толчок вроде спускового механизма в пистолете. Зацепка, зарубинка, деталь, привлекающая внимание.

Елизавета же Петровна была… никакой.

Граф честно пытался с ней поближе познакомиться, узнать получше, в характере разобраться, но невеста только краснела, неловко отводила глаза и бормотала заученные фразы, словно из брошюрки для благонравных девиц взятые. Вроде симпатичная, милая, но никакого огонька, изюминки. Ни малейшего проявления характера. Как окрашенная в блеклый, не маркий цвет стена, на которой нет ни картины, ни двери, ни трещинки.

Ничего запомнить, не за что глазу зацепиться.

С другой стороны, ни одна из ярких, знающих себе цену (и сполна ее требующих) светских красавиц увлечь Алексей тоже не сумела. Легкий, ни к чему не обязывающий флирт, несколько быстротечных головокружительных романов, но ничего похожего на любовь так и не случилось. Может, он и вовсе на нее не способен был, тогда уж и правда лучше жениться на приятной, знакомой с детства девушке.

К тому же батюшка…

Если бы отец настаивал, требовал, грозил, Алексей обязательно от навязанного брака отказался бы. Не тот у него был характер, чтобы выполнять чужие распоряжения. Но граф Шувалов-старший перед смертью просто… попросил.

В отличии от своего друга, он сразу разглядел, что из наследника семейства Кетовых ничего путнего в принципе не выйдет. А выросшую у него на глазах и оставшуюся без родителей Лизу любил не меньше собственной дочери.

Вот и попросил единственного сына позаботиться об оставшейся сиротой, при беспутном глуповатом братце беспомощной девушке.

Чего у покойного графа не отнять было, так это ума. И знания характера своего сына. Сидело занозой в Алексее неистребимое стремление защищать слабых и вбитое с детства чувство ответственности. Не мог он просто бросить, пройти мимо несправедливости, решить, что его особняк с краю.

Очень неудобная особенность, снискавшая ему славу первого дуэлянта столицы и вообще человека неприятного.

Там, где другие отводили глаза в сторону или даже угодливо поддакивали, граф рвался в бой напролом, наплевав на грядущие неприятности. Огребал, отплевывался, стрелялся, а потом снова лез, не стерпев душного безразличия.

Есть такая порода людей, почти вымершая, – называются благородные рыцари.

Впрочем, глупые романтические книжки о них Алексей терпеть не мог, предпочитая свежие газеты. И считал себя предельно циничным, закаленным светской подлостью прагматиком. Выдавая желаемое за действительное.

Вот как раз из-за чувства ответственности и случилась та неприятна ситуация с наследником Кетовых. Может, и не стоило вмешиваться: брат Елизаветы всего-то на пару лет был младше самого Шувалова, -- должен был понимать, что творит и с кем связался сдуру. И ни дружбы, ни приятельских отношений между ними никогда не было, слишком разные по характеру. Но…

Все же родственник. Пусть и будущий.

Сергей тогда как с цепи сорвался, даже помолвку сестры сгоряча разорвал. Можно было вздохнуть с облегчением, -- все сложилось само собой и к лучшему. Но Алексей все равно планировал нанести бывшей невесте визит: узнать, какое будущее ей братец уготовил. Возможно помочь, если не будет противиться.

Не любил граф никакие дела оставлять незаконченными.

А потом случилась эта встреча в лесу – при предельно драматических, почти театральных обстоятельствах.

И Елизавета… его просто не узнала!

Смотрела отстраненно, как на заморскую редкую диковинку или на чуду-юду папуасскую. Разглядывала внимательно, словно раньше ни разу и не видела. Это… почему-то царапало. Настолько, что даже не расспросил толком, как и почему в лесу оказалась. Ведь привычная ему робкая Лиза никуда дальше ворот усадьбы не выходила.

А еще… девушка разительно изменилась.

Нет, лицо, фигура, одежда -- все те же, но вот взгляд, выражение, мимика… Эту непонятность хотелось разузнать, исследовать, разглядеть поближе.

Да и странный вопрос про дуэли. Столичные светские красотки расспрашивали о них с нескрываемым восхищением, с восторженным придыханием. Каждый вызов казался им окутанным романтично-героическим ореолом. Не зря же власть вслух осуждая поединки, негласно их одобряла и даже поддерживала.** А дамы высшего общества, подобно флюгерам, крутились в такт императорскому настроению.

А вот бывшая невеста задала вопрос скорее с осуждением. Спокойно, без лишних эмоций, будто небесный канцелярист, общую сумму грехов подсчитывающий. И вообще она вела себя… непривычно, неправильно. Слишком странно даже для домашней милой девочки, наткнувшейся вдруг на медведя.

Как он мог отпустить ее, ничего не расспросив толком, ничего не выяснив? Как вообще она одна в лесу оказалась?