Бесприданница. Изумрудный бизнес попаданки

Глава 3.1.

В усадьбу я зашла через черный ход и для начала заглянула на кухню. Увидевшая меня кухарка Ульяна от неожиданности уронила яйцо, которое собиралась вбить в тесто, и оно с громким хлюпающим звуком растеклось по полу лужицей.

– Хосподи, Лизавет Петровна, да вас как медведи драли!

– Один, – уточнила я, – и тот не успел достать. Скажи лучше, брат с гостем уехали?

– Да что ж это деется?! – вместо того, чтобы успокоиться, Ульяна шумно осела на кстати подвернувшуюся лавку и схватилась за сердце. Но тут же подхватилась и заголосила, открыв дверь в коридор: – Лушка! Лушка, быстро подь сюды, пропащая твоя душа!

Пропащая душа нашлась довольно быстро, – сама на зов влетела опрометью, и тут они уже вдвоем за меня взялись. Засыпали расспросами, оханьями и причитаниями. Вид у меня и правда был совсем неподобающий барышне, сильно потрепанный. Еще в лесу я наскоро пригладила волосы, поправила платье и, как сумела, лицо вытерла. Но моих поспешных стараний оказалось недостаточно, да и царапины никуда не делись.

Вот уж, предстала перед бывшим женихом во всей красе – форменным пугалом.

Но он хотя бы за сердце не хватался, а у прислуги нервная система оказалась послабее. В итоге, мне же их еще и пришлось успокаивать. А потом слегка прикрикнуть, приводя в чувство, а то уж очень они разошлись.

– Так что там с гостем и братом? Уехали?

– Ага, восвояси убраться изволили, – закивала головой Лушка, – торопились они шибко, до Москвы хотели засветло добраться. Но третьего дня вернуться хочут. Тогда, говорят, вам деваться будет некуда.

– Подслушивала? – без всякого упрека даже не спросила, скорее констатировала очевидный факт я. Вряд ли Донский или Сергей стали бы делиться своими планами с горничной. И меня они предупреждать тоже бы не захотели, наоборот, понадеялись врасплох застать и поставить в безвыходное положение.

– Как есть подслушала! В точности! Все время, покуда они гневаться изволили, под дверью простояла! – вместо раскаяния в голосе горничной звенела самая настоящая гордость собственной сообразительностью, – а как же иначе вам было докладываться?!

Потаращила на меня глаза, ожидая похвалы за старания, а потом продолжила отчитываться о своей благородно-шпионской деятельности:

– Ох, и ругался гость на барина, ох, и отчитывал! Как из ушата полил помоями! И по вам, елдыга* такой, прошелся недобрым словом. Не ходите вы за него, Лизавет Петровна, Христом-богом прошу! Старый он совсем и злой, аки черт лесной!

– Да, я заметила. Не жених, а маньяк “Синяя борода” в поисках очередной жертвы, – кивнула в ответ, и соглашаясь, и благодаря за заботу.

В голове у меня уже вертелись подсчеты, как как со всеми делами всего за два дня справиться. Снова встречаться с новым хозяином имения не хотелось: неизвестно, что за гадость они с братцем задумали.

Значит, надо покинуть усадьбу как раз в день их приезда, не позже.

– Не было у него бороды, вовсе никакой, я в замочную скважину заглядывала! Чего-то вы, барышня, путаете! – Лушка округлила глаза в большие латунные пуговки и бесцеремонно ткнула в меня пальцем, – и все одно, нельзя вам за него идти! Не выйдет из того ничего доброго!

Приучить ее вести себя, как положено воспитанной горничной в приличном доме, я так и не сумела. Зато девушка сама как-то очень быстро привыкла переживать за меня и заботиться. И вот ведь странно, прежняя Лиза ничего от прислуги не требовала, не командовала, позволяла жить, как хочется. А относились к ней…

Нет, без пренебрежения или злости, но и без малейшей симпатии.

Вспомнить хоть, как очнулась здесь в первый раз после лихорадки в полном одиночестве. Никого рядом не было, никто о хозяйке даже не подумал позаботиться. Не уверена, что слуги вообще ее болезнь заметили: они все раньше существовали в каких-то параллельных реальностях.

Не представляю, как такое в принципе могло получиться.

Я же быстро навела в доме привычный, почти армейский порядок. У прислуги просто не было шансов: у меня и матерые подполковники вовремя все документы по расходу бензина и заправке огнетушителей сдавали. И попробовали бы они хоть на день задержать нужную бумажечку!

С простыми селянами и вовсе просто было.

Теперь полы в усадьбе мыли вовремя, без отговорок, пыль вытирали, постельное белье пахло приятной свежестью, а на стол подавали не только капустные щи с кашей, но и привычные разнообразные блюда. Правда, пришлось самой им кухарку учить, она ни про котлеты **, ни про нормальный, правильный борщ, ни про блинчики с творогом никакого представления не имела.

Раньше, при старшем Кетове, во времена приличного состояния и благополучия, на кухне поместья трудился повар, обученный в столичном ресторане. После смерти отца Сергей переехал в Москву и делами брошенной усадьбы вовсе не занимался. И уж тем более не думал об оплате работы оставшихся в ней слуг, все имеющиеся деньги на карты просаживая.

Крепостное право к тому времени уже отменили, вот и сбежал повар, помаявшись без жалованья, куда-то в город, искать лучшей жизни.

Брата эта история ничему не научила, он просто определил на кухню деревенскую вдову с тремя детьми. Ей деваться было некуда, за еду работала. Ну и таскала потихоньку из кладовых домой продукты. Поймала я ее на этом быстро и так же быстро пресекла, – не терплю воровства. Зато начала платить зарплату: пусть небольшую, но каждую неделю. А еще разрешила приводить детей в дом, чтобы Ульяна о них не беспокоилась, и кормить здесь же, на кухне.

И вот, что интересно: хозяйка поместья из меня получилась довольно строгая, в отличии от прежней робкой и нетребовательной Лизы, но вся немногочисленная прислуга не только уважать молодую барышню начала, но и как-то незаметно полюбила.

Не говоря уже о местных крестьянах из Савелок. Раньше большинство из них свою хозяйку и в глаза не видели, не могли при встрече признать. Сейчас же заранее кланялись, хоть я этого и не требовала. Не от страха, выражая уважение. Но я и правда за это короткое время сумела многое для них сделать.