Бесприданница. Изумрудный бизнес попаданки

Глава 3.3.

Подъезжая к Москве, мы выглядели то ли как цыгане, отставшие от табора, то ли как хомяки-переселенцы. Столько всякого добра было в телегу нагружено. Коляска в усадьбе тоже имелась, – слегка облупившаяся, зато лаковая, господская, но втиснуть в нее все наше имущество даже пробовать не стоило.

Кроме ценных вещей для продажи я, немного поразмыслив, захватила еще и постельное белье, несколько скатертей, посуду, даже сковородку с кухни утащила. В общем все, что нужно для первого обзаведения. И запас продуктов, которые быстро по летней жаре не испортятся. Лушка еще и пару живых кур в корзинке пыталась в общую кучу засунуть, но тут уж я воспротивилась.

Каким бы хорошим делом не была экономия, доводить ее до полного абсурда не стоило. А то следующим мне под бок визжащего поросенка подсунут. Вот уж выйдет въезд в столицу – с фанфарами.

Увидев внушительную гору добра, увозимого из оставляемой врагу усадьбы, я даже предложила нашему возчику запрячь в телегу сразу двух лошадей. Вдруг одна не справится?

Пафнутий -- единственный мужчина-слуга в поместье, тут же начал тыкать в меня конской сбруей и многословно объяснять, что она только на одну лошадиную шею рассчитана. Пришлось отмахнуться и поверить на слово: очень уж он любил поболтать без дела.

Лошадка, несмотря на мои опасения, оказалась выносливой, с дорогой справилась, хотя везти ей вдобавок к вещам пришлось еще и нас четверых. Лушка тоже следом за мной увязалась.

– Видано ли дело: барышне, да без горничной? – возмутилась она, шлепая на телегу потертый узелок со своими пожитками, – а в городе все служки дурные да шалавы гулящие. Не такие вам, барышня, надобны!

– Я в Москве сама работать буду, какая уж мне прислуга.

Лушка на несколько минут зависла, переваривая неожиданную информацию. Потом вспомнила, что барышня у нее и так не совсем правильная. То по лесам с корзинкой, как крестьянская девка, шастает, то пастилу варит, то с удобрениями разбирается. Теперь вот опять что-то непонятное затеяла.

– Ну, работайте, – щедро разрешила горничная, – мне в ваши господские хотения мешаться не следовает. А без меня все одно нельзя вам в городе!

Похлопала густыми светлыми ресничками и привела довод, с которым точно не поспоришь:

– А белье вы тоже саморучно стирать собираетесь?

Это был удар в спину.

На самом деле я вовсе не неженка, и работы не боюсь, но… стоило только представить, как придется сначала воду таскать ведрами, потом полоскать и отжимать тяжелые льняные простыни… Наверное, на лице у меня отразился настоящий ужас, потому что Лушка расплылась в улыбке и довольно подытожила.
– Ага, не справитесь вы со стиркой, барышня! А я отнесу белье прачкам!

То есть самой его стирать совсем не обязательно? Вот ведь… лиса хитрющая! Но поздно, уже согласилась взять ее.

С другой стороны, мне было вполне понятно ее желание уехать из деревни. Женихов здесь осталось мало – половина молодых парней после отмены крепостного права в город уехала. Зато невест, – выбирай, не хочу, – по три девки на одного неженатого.

У безалаберной Лушки тут шансы выйти замуж ноль целых. минус сотых.

Придется коротать свой век приживалкой-бобылкой в семье брата. Судьба незавидная. А в городе, глядишь, и сумею ее в хорошие руки пристроить. Если сначала удастся причесать хорошенько.

Так и вышло, что к Москве мы подъехали целой компанией: я, Лушка, Никита и правящий телегой Пафнутий. Мне его постоянно хотелось назвать Фунтиком, – и по созвучию имени, и по общей залиристости шебутного неугомонного характера. До того он был похож на поросенка из мультика.

– Кудать теперича, Лизавет Петровна? – возница слегка натянул поводья, останавливая лошадь, и обернулся ко мне, – я туточки окромя дороги к рынку ничего не знаю.

Я была примерно в том же положении, даже худшем. Он-то почитай каждую неделю в столицу с грибами-ягодами ездил и вообще отличался редкостным для сельского жителя умением везде себя как дома чувствовать.

Теперь Пафнутий смотрел на меня, ожидая дальнейших указаний. А я… растерялась.

Вот насчет места жительства в Москве планов у меня как раз и не было. Просто в голову не пришло заранее их продумать. Живя в провинциальной глуши, я довольно быстро привыкла к отсутствию и горячей воды, и канализации, и электричества. Но вот большой город заочно оценивала по прежним меркам, со всеми благами привычной цивилизации.

Забыв, что здесь нет никакого интернет-поиска.

– А какие есть вообще варианты, где тут приезжие останавливаются? Постоялые дворы, гостиницы?

Спрашивала я у фельдшера, как самого образованного и успевшего попутешествовать, но ответил вездесущий Пафнутий:

– Гостиницы – они для больших господ, шибко дорогие. А на постоялом дворе вам, Лизавет Петровна, жить не следовает. Непотребно!

Ночевать под открытым небом на телеге, вповалку я считала еще более неподобающим и, главное, не комфортным. Поэтому попробовала предложить один из знакомых по прежней жизни вариантов.

– А комнату здесь снять можно? Или часть небольшого домика?

– Точно, хвартера вам нужна, барышня! – аж подскочил на месте, до того обрадовался, Пафнутий-Фунтик, – со мной рядом на рынке одна баба соленьями-квашеньями торговала, так она как раз сказывала, что у нее две комнаты лишние.

– Ну зови свою бабу с соленьями и невостребованной жилплощадью, – обреченно кивнула я. Все равно других вариантов не предвиделось.

– Я в прошлый раз у своего соратника останавливался, – нерешительно признался Никита, – можно к нему попробовать попроситься.

– А он попросит от нас в качестве оплаты в какого-нибудь министра бомбу кинуть, – ввязываться в политику мне совершенно не хотелось, а устраивать террористические акты – тем более. Не подходящее это дело для мирного бухгалтера.

Тут как раз и Пафнутий подошел с высокой сухощавой женщиной лет сорока в темном опрятном платье. Только взглянув на ее суровое выражение лица и сердитый взгляд, сразу поняла: не будет у нас взаимного понимания.