Бесприданница. Изумрудный бизнес попаданки

Глава 8.3.

– Заорешь, шею сверну! – впридачу к раздавшемуся за спиной не громкому голосу, чья-то жесткая рука схватила меня за волосы.

Кто? Откуда? Почему?

Никого ведь здесь не было!

От испуга и неожиданности я инстинктивно дернулась, потеряла равновесие и неуклюже упала на землю. А потом уставилась на стоящего рядом человека, не понимая, как дальше действовать.

Волосы он мои отпустил, но первое, что бросилось мне в глаза, – яркие солнечные блики, играющие на гладком, отполированном лезвии большого охотничьего ножа. Выглядело это непрерывное слепящее мерцание одновременно жутко и завораживающе.

– Сколько вас едет?

Тон у напавшего никак не соответствовал сложившейся ситуации. Вот вообще ни капельки! Говорил он негромко, глухо и отчетливо, – без злости, без радости, без нетерпения, – вообще без малейших эмоций. Словно стрелки секундомера деления отсчитывали.

До моей гибели?

– Ч-четверо…

Отвечала я словно под гипнозом, сама не понимая, что говорю и делаю. Широкий, начищенный до блеска клинок ритмично покачивался в руке незнакомца, запуская мне в глаза залпы солнечных зайчиков. Очень ритмично, очень размеренно, так, что отвести взгляд при всем желании не получалось.

Он будто прилип, прикипел к металлу намертво.

– Сколько мужчин? Кто они? – задававший вопросы голос тоже был каким-то… неправильным. Но уловить, в чем его странность я не могла, мысли путались. Меня словно по голове ударили или наркоз ввели, до того непонятное было состояние. *

Слишком отстраненное.

И не подумаешь, что собственная жизнь повисла на волоске, вот-вот оборвется, закончится на кончике остро заточенного лезвия.

- Двое. Ямщик и фельдшер.

– Зови сюда фельдшера. Только его, быстро!

Клинок перед глазами все так же ритмично, неспешно подрагивал, заставляя неотрывно следить за его движениями. Ничего больше не хотелось, мутная отупляющая пелена затягивала сознание. Где то на подкорке, на самом краешке, еще зудело, пыталось пробиться что-то предупреждающее, беспокойное, но…

Я послушно открыла рот, набирая побольше воздуха, чтобы позвать…

Никиту? Сюда? К опасности?!

Мальчишку, который мне доверился?!!

Воздух в груди застрял шершавым занозистым колом, и я отчаянно закашлялась. Согнулась, упираясь лбом в колени, поневоле отвела заслезившиеся глаза от притягательного металлического блеска в сторону. И… будто очнулась внезапно!

Какого лешего здесь вообще происходит?

Что я делаю?!!

– Смотри сюда! Иначе шею сверну!

Не увидела, скорее почувствовала, быстрое короткое движение. Меня снова с силой дернули за волосы, заставляя задирать голову. Несмотря на боль, отчаянно ею замотала, еще крепче зажмурилась. Нельзя, никак нельзя смотреть, или снова попаду поду чужое влияние!

Вот сейчас, когда наваждение схлынуло, мозги наконец заработали. Четко, ясно, почти телеграфным коротким быстрым пунктиром-мыслями.

Меня все равно убьют! Позову, не позову, – без разницы. Просто для того, чтобы под ногами не путалась.

Обидно! Ужасно обидно, новая жизнь-то только началась!

Но я свои шестьдесят прожила, а Никита? Сначала он в лес на крик прибежит, следом Лушка не вытерпит, тоже бросится. Напавший на меня мужчина один, он планирует со всеми по очереди расправиться.

Зачем?

Богатой дамочкой я не выглядела, грабить у нас по сути нечего. Разбойники выбирают цели покрупнее, понаваристее, – обозы купеческие. Там и деньгами можно разжиться, и товарами. Не стоит все наше уложенное в повозке барахло такого риска и возможной каторги.

Каторги…?

Это было сродни озарению, пусть и полностью противоречащему логике. Сама же видела мертвого арестанта, перекинутого через спину лошади, сама слышала слова конвойных. И все же я была уверена: угрожает мне непонятно как всех обманувший беглый каторжник. А еще поняла его замысел.

Следом и слова пришли, – чувствовала, что правильные:

– Не поможет вам наша повозка, наоборот, быстрее выдаст, – как бы ни старалась, голос ощутимо подрагивал. Не удивительно. Но слова я старалась выговаривать четко, доходчиво, ясно. Убедительно.

– К вечеру нас в ближайшей деревне хватятся, тревогу поднимут, бросятся на поиски. Ехали бы на почтовых, никто б и не вспомнил, а мы на дружках путешествуем. И лошадь везде по дороге признают, ее остальные возчики сотни раз видели. Сразу насторожатся, если рядом своего знакомца не приметят. Хотите, чтобы вас снова искать начали?

Каторжанин отчетливо напрягся и задумался. Если не совсем уж отмороженный дурак, должен был понять мои доводы, признать их разумными. Сообразить, что убивать моих спутников не следует, никакой пользы из этого для него не выйдет.

И ведь убедила, кажется!

Теперь хотелось бы и о себе позаботиться…