Бесприданница. Изумрудный бизнес попаданки

Глава 10.1.

Как ни странно, своего особняка в Екатеринбурге у Демидовых не было, только доходные дома. Проходил прием в усадьбе Харитоновых: никто из его хозяев там больше не жил, внаем сдавали. Мне это почему-то казалось дурным знаком, – ни об одном другом доме здесь я столько мрачных историй не слышала.

Никогда не была суеверной, но сейчас неприятный тревожный холодок пополз по спине предупреждением.

Вечер не заладился с самого начала. Ни в прошлой жизни, ни в этой я на подобных приемах не бывала: плохо представляла, как вести себя и что меня здесь ожидает. И уже на входе поняла, насколько выделяюсь из блестящей толпы приглашенных. К сожалению, в худшую сторону.

Парочка вечерних платьев у меня осталась, правда, давно вышедших из моды. Сергей на сестру особо не тратился, предпочитая все появившиеся деньги в карты проигрывать. Новый наряд заказать я не успевала, да и стоил он недешево.

И теперь, среди роскошных ярких туалетов других дам, усыпанных целыми созвездиями драгоценностей, смотрелась даже не бедной родственницей, – хуже прислуги выглядела.

Тайком прокравшейся на чужой бал Золушкой, не дождавшейся доброй феи-крестной с новым платьицем.

В холле гостей встречали хозяева приема – Аврора Карловна Демидова и ее сын Павел. Молодой, щеголеватого вида темноволосый мужчина на меня особого впечатления не произвел, а вот преклонных лет статная женщина рядом с ним…

Такую и захочешь – не забудешь!

В молодости она наверняка была удивительной красавицей, черты ее лица и сейчас сохраняли неуловимое очарование. Но больше всего поражали огромный, совершенно нереальных размеров и чистоты бриллиант на простой ленте и взгляд дамы. *

Сразу вспомнилась давным-давно виденная передача про обитателей Амазонки. Оператор сумел поймать в кадр выражение глаз огромной анаконды настолько четко и живо, что оно даже через экран пугало. Хищной холодной безжалостностью, для которой весь мир – добыча. Взгляд изысканно одетой, любезно улыбающейся женщины был таким же: опасно-змеиным, леденящим первобытным ужасом внутренности. **

Мне она особого внимания не уделила, просто кивнула, приветствуя, и я вздохнула с облегчением. Постаралась поскорее проскользнуть в зал, понадеявшись, что на этом наше общение и закончилось.

Прием шел своим чередом: гости негромко переговаривались, подходили к фуршетным столам с закусками, присоединялись то к одной группке знакомых, то к другой, оживленно что-то обсуждая. Чуть позже начались танцы, а в отдельном помещении игра в карты.

Я никому не была представлена и почти весь вечер провела у дальней стенки, гадая, зачем меня вообще сюда позвали. Судя по удивленным, а то и презрительным взглядам окружающих, они тоже были в недоумении. Не скажу, что меня такое отношение сильно задевало, но все равно чувствовала себя неуютно. И уже хотела домой уехать, наплевав на приличия, но…

– Вы позволите?

Музыканты заиграли вальс, несколько пар уже кружилось в центре зала, а передо мной стоял, протянув руку в приглашающем жесте, Павел Демидов. Я так растерялась от неожиданности, что не сумела придумать достойных повод для отказа. Впрочем, вопрос о согласии был чистой формальностью. Не дожидаясь ответа, наследник знаменитых промышленников разлучил меня со ставшей уже родной стеночкой.

Вел он легко и уверенно, так что даже я, сто лет уже не танцевавшая, не запиналась и ноги не путала. Просто старалась не отдавить чужие по нечаянности. Большую часть тура Демидов молчал, разглядывая меня в упор с холодным интересом ученого-естествоиспытателя. Как какую-нибудь мышку лабораторную с особо любопытными мутациями.

Я решила, что на этом все и закончится, записав его приглашение в еще одну странность сегодняшнего вечера. И вздрогнула, услышав негромкий, довольно красивый низкий голос:

– Зачем вы понадобились моей матери?

– Вам лучше знать, – удивленно отозвалась я, потому что и сама в догадках терялась.

– Она редко делится своими планами, они не всегда приходятся мне по вкусу, – в тоне Павла не было возмущения, но вот что-то необычное, какое-то странное, еле уловимое напряжение чувствовалось,– а вы скорее всего, лукавите. Только зря надеетесь вести игру на равных с такими людьми.

– Людьми? – выцепила я последнее слово, поскольку остальное выглядело вообще непонятным. Как и все поведение Демидова, – чего он добивается?

– Вы привлекли внимание не только моей матери, но и Рязанова***, – молодой человек ловко повернул меня в танце, показав глазами на крупного, важного вида мужчину с окладистой бородой. Тот смотрел на нас не отрываясь, – будьте осторожны. Интерес таких персон может оказаться смертельно опасным.

– Ваше предупреждение больше похоже на угрозу.

– Понимайте как знаете, – пожал он плечами без всякого выражения. Музыка затихла, Павел, не говоря больше ни слова, подвел меня все к той же стеночке, раскланялся и оставил в недоумении.

И что это вообще было?

Торчать здесь и дальше, словно запасная пешка в непонятной, за моей спиной разыгрываемой партии, не хотелось. Что бы не имел в виду Демидов, негромкого голоса веяло опасностью. Я попросила лакея вызвать мне извозчика, а сама перешла в комнату для отдыха. Лучше подождать здесь, в одиночестве, и тихонько улизнуть, не привлекая внимания. Хватит с меня на сегодня местного высшего общества!

Знала бы я, насколько ошибочным было это решение, и к каким оно приведет последствиям…

* Знаменитый бриллиант “Санси” в то время принадлежал Демидовым.

** Аврора Карловна, вдова Павла Демидова, после смерти мужа сама вела все дела семьи. Ее сын, тоже Павел, большую часть времени проводил в Париже, где служил в посольстве и занимался наукой.