Бессердечная

Глава 1

Мои безжизненные стеклянные глаза смотрели в голубое небо. Безумно красивое, без единого облачка, оно ярким куском выделялось на фоне серых краёв могилы.

Мне так хотелось вырваться из этой сырой земли, туда, в небеса, но я была заперта в своей истерзанной и неподвижной оболочке.

В яму упала первая горсть земли.

— Ну чё там? Долго ещё?

Послышался самый мерзкий голос на земле. А ещё совсем недавно я просто млела от этого бархатного тембра. Алексей.

Ярость и гнев затопили меня с новой силой. Душа опять начала биться, пытаясь заставить пошевелиться бренную оболочку.

Не-на-ви-жу.

Ненавижу так же сильно, как любила до этого.

Надо мной склонилась ещё одна гадкая рожа. Уголовник со шрамом по кличке Кнур — самый страшный мой кошмар и глава этих подонков.

— А куда спешить? — прохрипела эта падаль. — Девка мертва. Вокруг никого. Ближайшее село вымерло. Живёт там только одна бабка, да и то к ней люди не ходят — говорят, ведьма. Так что похороним твою пассию с почестями. Не торопясь. Она нам хорошо послужила.

Подонок загоготал, и этот мерзкий смех подхватили остальные.

Почему мир так несправедлив? Почему мне в восемнадцать лет нужно было потерять всё: родителей, дом, любовь, честь, жизнь?

Казалось, будто всё ополчилось против меня. Сначала погиб папа. Водитель автобуса международных рейсов, он заснул за рулём, а напарник этого даже не заметил. Тоже спал.

Автобус перевернулся и улетел в кювет. Двадцать три человека погибли, и среди них мой любимый отец.

Мама не выдержала горя. После похорон её разбил инсульт, и вот после десяти дней безнадёжной борьбы за её жизнь я зашла в пустую квартиру круглой сиротой.

Единственный ребёнок, взращённый в любви и ласке, я в один момент осталась одна, без поддержки. Бабушек и дедушек уже не было в живых — слишком поздно я родилась, а родственники жили очень далеко.

Спасибо соседям, помогли с похоронами, так как от пребывающей в шоке меня было мало толку. Я была в такой прострации, что засыпать могла только после укола доброй соседки бабы Веры. В прошлом медсестры.

Пока бродила по квартире тенью, меня успели отправить в академический отпуск из родного училища, а работники соцслужб ломали голову, что же со мной делать.

Вроде бы уже и не маленькая — семнадцать с половиной, но и несовершеннолетняя. Никто не желал брать на себя ответственность за такую обузу.

Выход нашёлся с горем пополам. Государственные работники всё же уломали одну из дальних родственниц — двоюродную тётку по маминой линии — взять надо мной временное опекунство.

Тётку я видела всего один раз, когда она прилетела с другого конца страны, чтобы подписать документы. Выразив сочувствие и посидев в неловкой тишине, родственница вручила мне карточку с соцденьгами на сироту и с облегчением уехала домой. Благо, по её мнению, заботиться обо мне было кому.

У меня появился жених.

В один из тех мрачных дней, после похорон мамы, когда я забирала её документы из больницы, мне стало плохо. Прямо на ступеньках нашей поликлиники. Идущие рядом женщины стали звать на помощь, а меня, уже в бессознательном состоянии, подхватили с земли крепкие руки.

Пока приводили в чувство и делали уколы, я успела рассмотреть своего спасителя.

Симпатичный парень, лет двадцати пяти, не больше, с пшеничной шапкой волос и серыми глазами.

Сдав меня на руки медперсоналу, он не спешил уходить. Дождавшись окончания процедур и заверения врача, что у меня просто нервный срыв, парень предложил проводить.

Не знаю почему, но я согласилась. Возможно, мне не хватало человеческого тепла после смерти близких, а возможно, Алексей — так звали нового знакомого — просто вызывал доверие своим поступком.

Но домой в тот день он меня проводил, а на следующий пришёл в гости. Потом были букеты и приглашения на свидания. Я начала оттаивать, искать в Лёше поддержку и замену потерянной семье.

Поэтому уже через полгода, в свой день рождения, я сказала: «Да!» — приняв в подарок кольцо.

К свадьбе мой жених подошёл очень деловито. Сам он был родом с Севера, там же проживала его мама. Лёша очень мечтал переехать поближе к ней и завёл разговоры об этом.

Мне не хотелось уезжать из города, где были могилы моих родителей, но, с другой стороны, как здраво заметил жених, здесь меня уже ничего не держит.

А потом ему предложили работу, очень выгодную, и Алексей начал настаивать на продаже родительской квартиры.

— Ты пойми, котёнок, — уговаривал меня жених, — там за эти деньги мы не только жильё купим, но и маленький бизнес откроем. Да и мама рядом, она давно мечтает с тобой познакомиться. И мне от такой выгодной работы отказываться не хочется. Ведь скоро семью кормить.

И нежно поцеловал меня.

Разговоры о свадьбе, семье, детях всё время звучали из уст Алексея.

И я поддалась на уговоры. Ушла из техникума, где училась на швею, раздала соседям часть вещей, вторую часть отправили Лёшиной маме на сохранение. Жених за это время нашёл покупателей.

В тот день, когда должны были оформлять сделку, Лёша был в приподнятом настроении. Всё время шутил, делал мне комплименты и был очень нежен с утра, в постели.

Вставать и прощаться с родными стенами абсолютно не хотелось, но парень напомнил мне, что скоро нужно уезжать. Почти всё загружено в машину, о ночёвке у друга он договорился, осталось только подписать документы и ехать.

С лёгкой грустью стала собираться. До нотариуса оставалось два часа, и я попросила жениха проведать родителей на кладбище.

Лёша недовольно скривился, но перечить не стал.

В подъезде мы встретили соседку, бабу Веру.

— Что, уже уезжаешь, Оленька? — спросила старушка, участливо глядя на меня.

— Да, баб Вера, уже, — сказала я доброй старушке, что заменила мне настоящую бабушку.

Соседка, перекрестив меня, поцеловала в щёку:

— Пусть Господь и все святые берегут тебя, девочка, — кивнув Алексею, старушка пошла в свою квартиру.