Бессердечный

Глава 2

Я только сейчас понял, что время относительно и исчисляться может не только часами, но и ощущениями. Может час пройти, словно секунда и ты почувствуешь секунду, а может целый час длиться как день. Всякий раз, когда ты думаешь, что день близиться к концу – часы настырно показывают два часа дня. Я жаждал дня, когда всё вспомню, но сильно боялся, что до операции этого не произойдёт. Это вгоняло меня в ужас, который наседал на меня как чёрная каракатица, как чужой из фильма. Всё что угодно, но вспомнить мне нестерпимо хотелось сейчас, до операции, в эти восемь дней, будто другого шанса не будет. Вспомнить тот день – своё день рождения, я должен был увидеть, узнать сам, кто виновен в этой трагедии, кто за всё в ответе и чтобы больше не ходить с недоумевающим видом, мол, ну что поделаешь, я же ничего не помню и кивать в ответ, словно болванчик: пустой и глупый.

Первые два дня я потерпел поражение. Провёл эти дни в комнате, где всё осталось, как и было: двойной ряд полок по периметру, балкон лично мной отвоёванный у родителей, – это я помню отчётливо, как закатывал истерику, но это не помогло, и тогда я придумал выиграть балкон у отца в стрельбе, - деревянная кровать и наполовину сломанный стол. Войти в эту комнату и определить, чем увлекается человек, не составляло труда – в глаза сразу же бросались книги в беспорядке и арбалет на стене возле балкона, чёрный полуавтоматический. Вот тогда-то наивно и решил, что у меня получится вспомнить всё без Киры, ведь арбалета на стене не было, он всплыл в моих воспоминаниях, а на самой стене осталась лишь выцветшая часть обоев и доказывала его присутствие в прошлом. За эту нить я вцепился и с неистовой кропотливостью докапывался до памяти, а арбалет в эти два дня стал главной зацепкой в расследовании: я пытался узнать о нём всё что мог кроме того что уже знал. Мне точно его подарили, и я пытался вспомнить, где и когда это произошло, что я чувствовал и главное – увидеть лица этих ребят. Сначала уединился в комнате, но туда вскоре пришла мама и спросила про моё самочувствие, но я не прореагировал на её присутствие, продолжая визуализировать свои ощущения, связанные с арбалетом, пытался увидеть всё в живую. Мама своим присутствием прервала связь моих ощущений и воспоминаний, мне пришло решение укрыться от всех на заднем дворе дома.

Я вышел из дома, побродил по поляне и уткнулся в довольно уютное место – уступ под зелёным окном кухни и я сел на него. Где-то я слышал, что в холоде человеческий мозг лучше соображает и подумал, что зимой мозг должен работать как нельзя на лучше, по крайне мерее я на это понадеялся. Сидя, я вспоминал, чему учила меня Кира: «Можно по-разному вспоминать, но мы будем использовать визуализацию и ряд твоих ощущений от тактильных до слуховых и визуальных, порой даже вкусовых, как с томатным соком. Но способ довольно прост только для тех, у кого хорошая фантазия, но я уверена, что тот, кто читает книги, уже немного ей владеет», говорила она. Ещё тогда я отнёсся к этому методу серьёзней, чем к любому из бесед с психологом Николаем Николаевичем. «Для исполнения метода нужен внутренний толчок, искра, изменение. Вот почувствовал ты, что так уже случалось с тобой или ты уже делал что-то в таком темпе, говорил о том же, о чём сейчас, а может тело на автомате выполнило действия, которые ты никогда осознано не делал – тогда замри, в прямом смысле, захвати эти мысли, чувства и действия в сознании и сделай так чтобы они стали центром на данный момент. Понял? А потом старайся представить себя в пустом пространстве, но продолжай держать этот момент и ощущение в себе. И в этот момент спроси себя, главное не жди ответа, не желай его. Спрашивай, например: где это со мной было, когда? Задавай вопросы пока не получишь ответа, а если не получится, значит этот момент не в мысленной памяти, а в другой – по ситуации ты сможешь понять. Чтобы вытащить тактильные воспоминания, ты представь действие и позволь твоей памяти дорисовать воспоминание, главное внимательней смотри. Тактильные воспоминания сильные и их можно выудить, а вот слуховые, вкусовые – сложнее. С этим я не помогу».

Арбалет я представил в пустом помещении своего мозга вместе с собой и отчётливо спросил, где его получил. Ответ получил не сразу, точнее осознал, как осознавал, что сижу на уступе под окном, как то, что было явно и не оспоримо, как упавший на голову снег с крыши, вот прямо сейчас. Мне подарили его на день рождения в двенадцать лет. И я уверенно повторил вопрос: кто мне его подарил? Тут с болью в голове забились стопки памятных листов: негодуя, моё сознание попыталось внушить мне неудобство в пространстве – внезапный холод, который до этого я не чувствовал. Сознание отвлекало меня и пустая комната начала колебаться, с треском, но всё же дала мне понять – дарили друзья, на этот раз я увидел маленький кусочек картинки, он промелькнул в голове, так быстро, что деталей рассмотреть не удалось. Но сдаваться не желал, продолжил держать себя в пустой серой комнате вместе с арбалетом, смотрел на него, как будто он мне должен и крикнул: как их зовут!? И вы не поверите, пришлось бороться и держаться в комнате вместе арбалетом в руках, пока сквозь меня просачивались еле слышные имена, точнее части от них, но ни одно не пронеслось в полном размере – моё сознание и разум блокировали сами себя. Вырывал я только безобидную часть информации, которая, видимо, не сможет навредить, а всё остальное ускользало, веяло опасностью и не давалось в руки. Я понял это и нарушил правило номер один: у себя в голове никогда не кричи – это опасно! Да, закричал от негодования, что не мог пронять кто эти – Имон, Сион, Кир, Иил – я сам над собой издевался в тот момент. Имена, вспомни их имена! Меня выбило на поверхность, как пластиковую пробку, которую безуспешно пытались потопить. Но я всё ещё оставался в уединении и воинствующе пробивался в пустую комнату, не допуская никакой лишней мысли. Вы не представляете, как сложно не думать хотя бы минуту! Но вдруг, когда я почти подобрался к двери, мельком заметил, что она не такая, а обвита зелёными корнями и мхом и из-под двери вылетали жухлые листья, на меня обрушилось страшная физическая боль – закололо сердце и запульсировал, бешено висок. Я открыл глаза и обнаружил, что стемнело, и дом освещался фонарями от дороги, а место, где сидел, высвечивалось зелёным квадратом от окна – на кухне что-то готовили, и мне захотелось поесть, немного отдохнуть – голова гудела, и казалось, что там рой, нет, целая армия разъярённых пчёл. Вот такое времяисчисление – резинка с различным натяжением.