Бессердечный принц. Смута

Глава 4. Алексей

Усадьба Виноградово, которая располагалась меж древних берез в Московском уезде, встретила нас тишиной и шумом ветра.

Территорию делили два дома, которые располагались у раскинувшегося неподалеку пруда. Бревенчатый особняк Германа украшала колонная терраса, двухъярусная часовая башенка-бельведер с волютами и купол-вазон. Другой дом, Эммы Банзе, созданный в классическом стиле, впечатлял не так сильно, но занимал большую площадь. Именно там располагался второй по величине ведьмовской штаб.

В смутные годы оба строения пострадали от рук краснозоревцев: бунтовщики прорвались на охраняемую территорию, убили хозяев и разграбили имущество. После этого усадьба много лет пустовала, всё зарастало бурьяном.

Грибок, мусор, дикоросы, которые оплетали каждый уголок, заполонили все вокруг, пока в две тысячи пятнадцатом году мой отец не передал оба здания и прилегающие к ним земли в вотчину Российского ковена.

Насколько я мог судить, они неплохо здесь обустроились. До сего момента у меня не было возможности посетить это место. Обычно сюда приезжал отец с проверками, чтобы оценить ход ремонтных работ, или кто-то из его приближенных.

— Нам пришлось убрать некоторые статьи расходов для восстановления имения в первозданном виде, — заметила подошедшая Ева, пока я рассматривал результаты ведьмовских трудов. — Как видишь, все получилось.

Окинув взглядом ухоженный парк, который сейчас дремал под снежным покрывалом, я остановил взор на двухэтажном строении. Надо сказать, ведьмы и правда постарались. Дом Германа вернул себе прежний облик, а раскинутые клумбы, статуи и фонтан придавали ему царственный антураж.

— Там расположено общежитие, — продолжила Ева, кивнув на здание. — Комнаты почти готовы. Едва наберется первая группа на обучение, часть переселят сюда.

— Апчхи!

Мы резко повернулись и уставились на чихающего Костенко. Растирая покрасневшие и опухшие глаза, он то и дело задыхался, словно ему не хватало воздуха. Даже пуховик расстегнул, но ничего не помогало.

— Что за дрянь, блин!

— Аллергия на снег? — приподняла брови Ева.

— Не похоже, — пробормотал я рассеянно и покосился на развешанные вокруг пучки сухой крапивы, мертвых сорок и ароматные мешочки с травами. Последние, видимо, вызвали такую острую реакцию.

— Тетушка, охранные талисманы и прочий мусор развесили, а выдать маленькому недоведьмаку амулет забыли, — протянул Кристиан и закатил глаза, когда Костенко чихнул в десятый раз.

— Недоведьмаку?

— На сытом месте совсем растеряла хватку? Не чувствуешь силу?

Под моим внимательным взглядом Ева подошла к остолбеневшему черносотенцу. Сжав пальцами его челюсть, она силой запрокинула ему голову, несмотря на возмущение и активное сопротивление, и приказала:

— Открой рот.

— Отстаньте! — прогнусавил Костенко.

— Открой, Яков, — я обратился к нему по имени и поймал испепеляющий взор. — Тебе же нечего скрывать, верно?

Его ноздри затрепетали, затем он неохотно подчинился моему приказу и позволил Еве осмотреть язык, а также нёбо. Ей пришлось включить фонарик на смартфон, потому что ведьмовская метка могла прятаться где-то в глубине ротовой полости.

— На нёбе, — бросила она, когда отпустила разъярённого черносотенца. — Полумесяц.

— Я не ведьмак, — выплюнул Костенко с отвращением и злобно покосился сначала на Еву, потом на невозмутимого Кристиана. — Никогда не обращался к черной магии и не занимался поклонением Лукавому. Меня в храме крестили, — он вытащил из-за ворота золотой крестик на кожаном шнурке и продемонстрировал нам.

— Полагаю, священник был пьян, — хохотнул Кристиан. — Если неразвитый дар до сих пор ярко тлеет, а ты так реагируешь на простую ведьмовскую защиту в виде полыни и дохлых сорок, значит, мамочка рассказывала тебе не все.

Костенко дернулся в его сторону, но замер, когда я поднял руку.

— Ты не удивился наличию метки.

— Я — приемный, ваше императорское высочество. Конечно, она для меня не сюрприз, но моя мамаша, — взор, наполненный ненавистью, заставил зеленую кайму вокруг его голубой радужки засветиться, — официально отказалась от меня.

— У нас запрещено бросать детей. Мальчик или девочка, мы всех воспитываем одинаково. Тем более что ведьмаки — большая редкость, — возразила Ева. — За подобное деяние ведьма лишается магии, получает запрет на ведение практики и изгоняется из ковена. Если она убивает ребенка — ее вешают без права на амнистию.

— Ну, моя мать — исключение.

— Ты знаешь ее имя?

Костенко поморщился, и я шумно вздохнул.

— Оставь его, Ева, — попросил верховную ведьму.

— Но…

— Сейчас не время. Да и нет у нас возможности творить правосудие, пока мы на пороге гражданской войны. Никто не знает ни обстоятельств поступка этой женщины, ни причин.

— Ведьмаки и ведьмы должны воспитываться в ковене! — возмутилась она. — Такое преступление нельзя пускать на самотек, мы лишились члена нашей общины!

— Как ты собралась его учить, если вы не умеете работать со взрослыми? — иронично хмыкнул Кристиан.