Бессердечный принц. Смута

Глава 10. Ольга

— Вы отвлекаетесь. Я настолько неинтересный собеседник? — спросил Дилан и выразительно приподнял брови, затем кивнул на смартфон в моей руке. Вздрогнув, я оглянулась и нервно прикусила губу.

Алексей ничего не писал, Татьяна с Натальей тоже не отвечали на вопросы в чате, а напротив сидел потенциально опасный человек с даром эмпата, помноженным на хаос. И в салоне мы были одни, потому что водитель и охранница находились за перегородкой.

Позади ехал Владимир с ребятами из министерства, впереди тянулась шеренга из полицейских и двух бронированных автомобилей от американского правительства. В них находились ведьмы из Салемского ковена, а также вооруженные сотрудники посольства. Так что мне пришлось соглашаться на поездку с Диланом.

К тому же сопровождать иностранного посланца я обязана по долгу службы. Хотела я или нет.

— Отнюдь, — пришлось взять себя в руки и отложить смартфон. — Просто некоторые семейные дела потребовали моего внимания.

— А я уж подумал, что раздражаю вас болтовней, княгиня.

— Это невозможно. Ваши рассказы про Нью-Йорк и Сан-Франциско пробуждают во мне желание посетить Центральный парк и прогуляться по мосту Золотые ворота.

— Осторожно, в них можно так сильно влюбиться, что захочется остаться.

Мы рассмеялись, и я со вздохом отвернулась, чтобы посмотреть на проплывающий за окном пейзаж. Невский проспект полнился людьми и нелюдями, которые толпились на светофорах, неслись по делам и толкались на узких дорожках.

В который раз я отметила про себя, что половину местных кафетериев с их огромными верандами, работающими круглый год, стоило бы снести. Тогда пространство значительно расширилось бы для удобства жителей и гостей столицы.

— А Петербург и правда красив, — услышала я задумчивый голос Дилана и вновь повернулась к нему. — Нева, Мойка, памятники, дворцовый ансамбль, имперский шик во всей его красе. Великолепные мостовые. Чем-то напоминает Венецию, только чище и значительно холоднее.

— Не все же вам иметь рукотворное великолепие под боком, — сдержанно хмыкнула я. — Согласитесь, теперь сложно утверждать, что русские — дикари, особенно когда смотришь на этот город.

— Я никогда не считал ваш народ диким. Скорее, отчаянным, чересчур импульсивным? Не знаю. Вы очень странные и в то же время притягательные. Такие колючие снаружи, но при всем этом мягкие внутри.

— Кардинально отличаемся от видимого благополучия на лицах ваших граждан, да?

— Умение расположить к себе собеседника через первое впечатление — талант, которым обладают все американцы. Во всяком случае, та часть нашего общества, которая ценит грамотный нетворкинг и умеет продавать себя на рынке труда или политической арене.

— В смысле, фальшивое радушие и показная вежливость.

— Мне кажется, я услышал укор, княгиня.

Я скопировала его улыбку и пожала плечами в ответ. Наша невинная перебранка перешагнула грань приличия, и мы находились в опасной близости от конфликта. Дилан не стал развивать тему различий наших менталитетов, поэтому с болтовни про города перескочил на повестку дня. Резко и без объявления войны.

— Я надеялся встретиться с наследником престола до бала в Зимнем дворце, но мистер Горюшкин сказал, что его высочество в отъезде.

— Его императорское высочество сейчас в Москве по делам государства, — нейтральным тоном ответила я, заметив, как в синих глазах промелькнул живой интерес. Браслет на руке разогрелся, а внутренний блок зашатался. Пришлось сделать Дилану замечание: — Мистер Джефферсон, пожалуйста, прекратите использовать силу на мне. Или я буду вынуждена ответить вам с лихвой. Но мы же здесь собрались не для измерения наших магических способностей, верно?

Он стрельнул в меня очаровательным взглядом из-под полуопущенных ресниц.

— Ничего не могу поделать. Когда передо мной неразрешимая задачка, я просто обязан найти к ней решение.

— Люди — не математическое уравнение, мистер Джефферсон, а живая материя с душой и мозгами.

— Вы правы. Они куда интереснее, — Дилан поддался ко мне, а я с трудом сдержала раздраженный вздох.

Он нервировал меня даже сильнее, чем Алексей в первые недели нашего плотного сотрудничества. Но если к цесаревичу с его странностями я давно привыкла, то Дилан напрягал не на шутку.

Слишком сильный маг и чересчур верткий собеседник. Такого не поймаешь на лжи, не собьешь с навязываемой линии, потому что он все делал по строгой инструкции. Хоть и притворялся эдаким разгильдяем, которому ни правила, ни догмы не писаны. Но раз уж он привык идти напролом, я тоже решила не отставать.

— Если хотите что-то узнать, необязательно копаться в моих эмоциях, мистер Джефферсон, — сказала я, и Дилан прищурился. — Достаточно задать вопрос. Прямо.

— И вы ответите?

— Я постараюсь.

Его короткий смешок разлетелся по закрытому пространству салона.

— А если мне не понравится ваш ответ, и я захочу подробностей? — с почти искренней обидой поинтересовался Дилан. — Знаете, инстинкт охотника подогревают любые недоговорки и многозначительное молчание.

— Вашему внутреннему охотнику придется смириться с тем, что я скажу. В противном случае есть риск, что в следующий раз он из охотника превратится в жертву, — мое замечание впервые за последние часы вызвало у него искренний смех.