Бесшумные предчувствия

Глава 15. Уравнение с уходом

Утро понедельника началось с того, что я проснулась от запаха дождя. За окном хлестал октябрьский ливень, превращая тротуары в зеркала с трещинами. Сообщение от Германа пришло ещё до рассвета. На экране — фото разбитого стеклянного стакана, лужица чая на полу и его пальцы, подбирающие крупные осколки.

Герман: Представляешь, даже допить не успел. Чай теперь на полу, а я с грустным лицом и мокрыми носками. Как в детстве, когда уронил стакан компота и бабушка кричала, что это к несчастью.

Я улыбнулась его оптимизму, но сердце немного сжалось. Стекло. В голове всплыл вчерашний сон с пугающей четкостью: руки Германа были исцарапаны осколками, кровь, капала на белый кафель. Во сне я пыталась ему помочь, но пальцы проходили сквозь него, как сквозь дым.

Я: Ты не порезался?

Отправила и тут же добавила второе сообщение, чтобы не звучать как параноик:

Я: Просто стекло — это опасно.

Герман: Нет, всё в порядке. Чуть поцарапал палец, но даже пластырь не понадобился. Просто теперь придётся искать новую кружку и номинировать её на титул «любимая».

Я вздохнула и прижала телефон к груди. Просто случайность. Но почему тогда по спине пробежал холодок? Почему я вдруг вспомнила, как бабушка говорила, что разбитое стекло — это всегда знак, особенно если снилось накануне?

Пока я лежала, сверля взглядом дыру в потолке, в голове крутилось: «А что, если это начало? Первая ниточка?»

* * *

Мы договорились встретиться у фонтана в центре города. Я пришла на десять минут раньше, купила два капучино и села на скамейку, кутаясь в шарф. Октябрьский ветер гнал по земле жёлтые листья, и я ловила себя на том, что считаю минуты.

Пять минут опоздания. Десять. Пятнадцать.

Я уже достала телефон, чтобы позвонить, но в этот момент пришло сообщение:

Герман: Извини, Насть, автобус сломался прямо на остановке. Водитель вышел, пнул колесо и сказал: «Всё, конечная». Уже бегу на своих двоих, буду минут через 20.

Я замерла, пальцы непроизвольно сжали стаканчик. Сломался. Недавно мне снилось, как Германа затягивает в тёмный проём двери автобуса, я тянусь к нему, но мои крики растворяются в гуле двигателя.

Я: Может перенесём встречу?

Дрожащими пальцами написала я.

Три точки высвечивались на экране несколько секунд.

Герман: Ты чего? Я уже бегу! Не бросай меня одного в этом холодном мире».

В конце он прикрепил смешную гифку с котиком, но это не доставило мне чувства облегчения.

Когда он наконец появился, запыхавшийся, с покрасневшим от ветра лицом, я не смогла удержаться — схватила его за рукав и притянула к себе.

— Ты в порядке? — спросила я слишком резко.

— Ну… если не учитывать то, что я теперь ненавижу весь городской транспорт… то вполне себе.

Он рассмеялся, но я не смогла ответить тем же. В голове звучало: «Это не просто так. Это второй знак!»

* * *

Я сидела дома, пытаясь закончить курсовую, когда пришло голосовое от Германа:

Герман: Ты не поверишь! Иду я по библиотеке универа, а с верхней полки прямо передо мной падает увесистый том по мифологии. Какой-то невысокий парень очень старался достать книгу и переусердствовал так, что уронил одну на меня, чуть голову не проломил!

Его голос звучал весело, но у меня похолодели пальцы. Книга. Снова был сон с Германом, снилось, как что-то тяжёлое падает с высоты, а я не успеваю оттолкнуть. Во сне я проснулась с криком, и теперь этот крик снова подступает к горлу.

Я: Повезло, что все обошлось!

Герман: Да, отделался лишь испугом. Но теперь буду ходить поодаль от стеллажей, как настоящий параноик.

Я не ответила, вместо этого думала о том, как много случайностей за последние дни. Глупо, правда? Сотни книг каждый день падают в библиотеках… Но почему именно сегодня?

Мамины слова всплыли в голове: «Люди уходят. Или ты уходишь первой, чтобы не видеть, как они…»

* * *

В воскресенье в 2:45 пришло смс от Германа:

Герман: Извини, что так поздно, хотел предупредить, что не смогу сегодня вечером встретиться с тобой. У бабушки давление подскочило, увезли на скорой. Я у больницы, всё хорошо, но переночую здесь.

Сердце упало в бездну. Это та самая бабушка Германа, чью книгу он мне подарил на первом свидании, та самая бабушка, про которую он часто рассказывал.

Я: Как она? Точно всё в норме?

Герман: Спи, солнце. Утром расскажу!

Уснуть я так и не смогла, сидела на подоконнике, кутаясь в его худи, и смотрела, как машины разъезжают по ночному городу.

Утром Герман прислал фото: бабушка улыбалась в больничном халате, держа кружку с надписью: «Лучшая бабушка».

Герман: Врачи говорят, стресс. А ведь я ей говорил, чтобы она меньше смотрела новости про политику.

Я прочла сообщение и не ответила, зависла на словах Екатерины: «Лишь та, что предпочтёт любовь — и к другому, и к себе — страху перед судьбой, разорвёт петлю».

Но что, если любовь — это как раз отпустить?

Герман: Ты чего молчишь? Всё в порядке?

Я набрала «Да» — и выключила телефон.

Кажется, я провела на подоконнике весь день. Я сидела, прижав колени к груди, и смотрела, как за солнце за окном медленно заходит за горизонт. Город постепенно засыпал — где-то с облегчением хлопнула дверь подъезда, означая, что наконец-то закончился рабочий день, прохожие торопились по домам. Обычный вечерний мир, в котором не было места моим кошмарам.

Телефон лежал рядом, чёрный экран отражал моё бледное лицо. Я провела пальцем по холодному стеклу, в голове крутилось: «Если ты его любишь — уйди. Пока не стало хуже». Я знала, что завтра сделаю это, но сегодня мне нужно было репетировать, как дышать без него. Представляла, как исчезнут его утренние сообщения с глупыми стикерами, как не будет его смеха, когда я что-то роняю, не будет его тёплых рук, которые так уверенно держали меня в тот вечер у памятника.