Бессмертная

Глава 21

Глава 21
С Дэниелем я встретилась ещё до рассвета, уверенно телепортировав нас на венесуэльскую гору Боливар. Может вампира и удивило место, но Дэнни этого никак не выказал. Лишь поудобней уместился на самом краю выступа.
- В прошлый раз, ты хотел о чем-то узнать, о чем же? – слабо улыбнувшись уточнила я, присаживаясь рядышком с отцом. Но, честно, мысленно готовилась к худшему.
- Как ты стала бездушной? – подтвердил тот мои худшие догадки.
- Я не смогла стать ею до конца. – остро отозвалась, но почти сразу вернула контроль, - Мне казалось, ты это должен знать, ведь был важной шишкой среди вампиров.
- Прости, неверно высказался, - понимающе отступил Дэниель, - и всё же, начинай, пожалуйста.
- Мы всё равно уже договорились. – пробурчала, как старая старуха, но повиновалась:
- «Мне было одиннадцать лет. Одним из многочисленных летних дней я, со своей подругой Молли, пошла в лес.
Я потихоньку говорила, а перед глазами будто всё всплыло наяву. Вот я уже видела невысокую и худую фигуру девятилетней девочки. Бледная кожа особо контрастировала с черными, как смола, волосами. Они вечно мне напоминали воронье гнездо.
- Молли была нимфой, но также как и я пыталась скрыть свое происхождение. Именно этот общий секрет нас и сблизил. – с грустной улыбкой продолжила, пытаясь скрыть навернувшиеся слезы.
В такие моменты хотелось почувствовать поддержку. Но даже то, что Дэниель не подгонял, а терпеливо ждал, пока я выдавлю из себя хоть малейшее слово, навевало спокойствие. Вампир будто делился своей многовековой выдержкой и непоколебимостью.
- Мы, как обычно, собирали лекарственные травы для аптекаря, и подруга отстала. Всего на пару шагов. Я не обратила на такую мелочь внимания, но когда заподозрила нечто неладное – было уже поздно. Ее схватили бездушные, а я, как последняя трусиха, рванула. Не разбирая дороги, лишь бы оторваться от погони. Но меня окружили, и одним точным ударом отправили отдыхать.
- Вас принесли в подземелье замка? – попытался помочь переступить мой личный барьер Дэнни.
- Верно. Я очнулась уже в камере, а Молли так и продолжала лежать без сознания. Она отличалась от меня, до конца боролась. Вот только я не нашла на ней ни единого живого места. Попытавшись, хоть как-то, облегчить ее боль, достала из многочисленных внутренних карманов раствор, и влила девочке в рот. Лекарство должно было привести ее в чувство и немного облегчить боль.
Дэниель, она рыдала у меня в объятиях, а я не могла дать ничего. Кроме пустых обещаний о спасении, в которое и сама верила слабо. Та и что могла сделать одиннадцатилетняя девочка, которая даже собственных ног не чувствовала?
Я разрыдалась. Не от жалости к себе или истории в общем. Из-за Молли, ведь я вспомнила те полные надежды зелёные глаза, и как они с каждым днём всё больше и больше потухали. Вспомнила и ненавидящий взгляд ее родителей, проклинающих тот момент, когда мы с их единственной дочерью встретились.
- После нас разделили, забрав в разные комнаты. Нас разделяла всего лишь тонкая стена, ставшая для меня самым большим кошмаром. Не хочу и вспоминать, как нас подвешивали к потолку цепями, будто мертвую тушу, и пытали «Скорпионами».
Сама я держалась вполне сносно, даже ни разу не вскрикнула. Но не потому, что не чувствовала боль, скорее просто не хотела доставлять им удовольствия своими мучениями.
Но Молли так не могла. Она не умела отрешиться от реальности с помощью хороших воспоминаний, ощущая всю ту боль и кричала, пытаясь ее хоть так уменьшить. Выразить всё то, что бурлило в ней.
Я же не так подавалась обучению, как сходила с ума, от одной только мысли, что не выполняю обещания. Заставляю свою малютку страдать.
Спустя три часа нас отпускали. И так изо дня в день.
- И как вы выжили? – тихо уточнил Дэнни.
- Чудом. Помню только, как после подобных занятий нас отводили назад в камеру. Там я и давала волю своим чувствам. Но обезболивающий раствор, оставшийся с самого начала, использовала исключительно на малютке.
- Почему не думала о себе?
- Для исповедницы важнее обещание, нежели жалкое состояние тела. Наверное, с месяц мы жили, как ненужный и забытый товар. Когда вместо еды – помои, а единственная подушка – сложенные трупы крыс.
Всё изменило появление Афанасия. Ваш король решил посмотреть на результаты и очень удивился тому факту, что мы до сих пор держимся. Я была переполнена гневом и дуростью, иначе и не выражусь, так что когда он подошёл ко мне – плюнула ему в лицо. Не раздумывая. Выражая всё своё презрение. – хмыкнула, пряча лицо в ладони.
- Как же ты выжила, после оскорбления члена правящей семьи?
- Не поверишь, но он не разгневался. Наоборот, таким нахальным поведением я его заинтересовала. До сих пор помню его слова «Ускорьте ее обучение, она мне понравилась».
Самое страшное, что на Молли он не посмотрел. Дал бездушным полное право ее уничтожения. И мое детское сознание поняло, что ее используют против меня.
Ожидания оправдались. Меня почти перестали пытать физически, исключение только тренировки их боевого искусства, но морально я сломалась. Не выражая и капли эмоций при собственных побоях, я рыдала, когда при мне переламывали кости Молли.
Ей вырывали ноготь за ногтем, ломали палец за пальцем и безжалостно вырывали волосы. Давая выбор: либо подчинюсь, либо сама убью подругу.
- Ты выбрала первый вариант?
- Она уже не могла ходить, а волшебные растворы закончились, так что я даже не задумывалась об ответе. Вернее я делала видимость подчинения, но душа бунтовала, обещала расплаты.
Мысль укрепилась в одну из ночей. Я не могла уснуть, ожидая подвоха буквально в любой момент. Но вместо этого я услышала сиплый голос малютки. Молодая нимфа решила использовать козырь: пришла кому-то в сновидение. В такие моменты Молли всегда разговаривала во сне. Иногда мне даже кажется, что я знала все мелочи о ней. – тихо засмеялась я.
- Настолько дорожила ей? – понимающе уточнил вампир.
- Молли, как второе солнышко. Но её слова: «Спаси Аню, ведь мне уже не жить», - стали моим проклятием. Почему она сдалась? Почему перестала верить в лучшее? Да, мы были грязные, как те помойные крысы, не видели света, но я старалась выгородить ее не для того, чтобы все мои страдания пошли на смарку!
На следующий день меня почти сломали. Афанасий решил, что девушки не справляются и привел Джеймса. Хах, с ним я впервые узнала, что такое испустить дух. Сама побывала в подобном состоянии часа пол и до сих пор не понимаю как воскресла.
Меня били кулаками, ногами, несколько раз пытались выколоть глаза, но в последний момент мне удавалось увернутся. Но что может сделать жалкий человек против вампира? Столь хорошо натренированного вампира. А король наблюдал с наслаждением, будто ждал чего-то.
В тот день я перестала видеть на один глаз. Та и до сих пор, правый видит только на половину. Благодаря силе бессмертных.
- Думаю, изуродовали почти всю правую сторону.
- Как ты узнал? – удивлённо спросила, - Она была сплошным кровавым месивом. И если бы не лекари Афанасия, который не желал лишатся моего прекрасного личика, я не знаю, что сейчас бы стояло перед тобой. Если даже после пробуждения пришлось носить бинты на лице ещё около полугода, чтобы не видеть тех жутких порезов.
Разве что изувеченное тело, с оставшимися клочками души. Возможно, даже кто-нибудь спутал бы с нечистью и пристрелил.
Стала ли я более послушной? Ещё как. Сил на то, чтобы бороться точно не осталось. Я была уже согласной стать кем угодно, только оставьте меня в покое.
Но чертово упорство не давало о себе забыть, и я сопротивлялась. Острый, непоколебимый взгляд волчонка не угасал и на секунду. Из-за чего, кстати, бездушные намечались, уча меня тактике боя. Сколько нервов они потеряли – столько шрамов я и заработала.
Хотя, их шокеры я так и не признала. Вместо них выбрала ножи. Лезвие довольно короткое – соответственно легко спрятать, а острая сталь проткнет большинство врагов. Та и легче они были, что уж скрывать.
Но больше всего меня пугала скрытая сила «Скорпионов». Меня будто незримая сила тянула тронуть их, постичь ещё неведомую мощь и подчинится доле, плыть по течению. Соблазн не угасал ни на миг, но я держалась.
Листва снова покрыла деревья, подул лёгкий весенний воздух, и в мою пыточную ввели Молли. Ее взгляд был пустым, щеки изуродованы шрамами, после того, как ей порвали их, а в шершавых, без ногтей руках – два «Скорпиона».
- Докажи нам свою верность. – нежно прошептала хорошо ухоженная девушка, с прогнившим взглядом.
- Конечно, сестра. – почти безвкусно ответила малютка, медленно приближаясь ко мне.
- Молли? – в моем голосе звучало столько отчаяния, непонимания и неверия.
- Эти за тебя – не сдавайся. – улыбнувшись прошептала подруга, расстегнув верхнюю защёлку моего удержания.
Молли до конца осталась верной. Она давала время мне отстегнуть ноги, и освободится от кандалов, а сама набросилась на семерых бездушных!
Она вырывалась из захватов, не боясь оставить на своем теле ещё один порез, но ее довольно стремительно окружали. Продвигаясь всё ближе и ближе к столу с инструментами.
Я уже освободила ноги и отстегнула одну руку, когда тело подруги проткнуло пять ножей, и она упала на пол без чувств.
Ее глаза остались открытыми, давая возможность увидеть те короткие мгновения, когда душа испытывает последнюю агонию и наконец покидает измученное тело.
До сих пор виню себя за то, что даже нормально попрощаться не смогла. Не оплакала тело. Не провела душу в последний вечный путь.
Шок охватил мой разум, тело полностью оцепенело, а душа утратила последнюю ниточку веры. Не раздумывая, я размахнулась своими же кандалами, используя последние силы. Смела с пути двух бездушных и убила их. Не передать, какое наслаждение я испытала пронзая их гибкие прекрасные тела, читая беспомощность и неверие во взгляде. Они не сопротивлялись или же не могли, но я раз за разом уродовала их, аж пока от прошлой неземной красоты ни осталось и следа.
Двум девушкам удалось сбежать, а я только осознала, что убила троих. Исповедница, представляющая милость божью, лишила жизни троих.
Понимая, что стала монстром, но не желая мирится с этим фактом – я побежала. Плутала по лабиринту-коридору, веря, что смогу найти выход и сбежать со столь кровавого места.
Я смогла выбраться из замка, попав в не менее запутанный сад.
Я чувствовала, что поиски моей скромной персоны уже начались, и будто чудо – появился неизвестный мальчик. Возможно, мы были одного возраста, но меня это совершенно не интересовало. Все мысли занимал скорейший побег.
- Хочешь сбежать? – будто прочитав мысли, спросил мальчик.
- А ты сможешь показать выход? – настороженно уточнила.
- Могу, пойдем за мной. – добродушно отозвался мальчуган с медно-рыжими волосами.
Как ты, наверное, уже догадался – это был Вальтер. Юный принц почти вывел меня, когда на пути стал Джеймс. Со своей излюбленной улыбкой он преградил единственный черный выход.
- Дорогуша, нехорошо сбегать от своих хозяев.
- А у меня их и не имеется. – гордо отозвалась, приближаясь вплотную к Вальтеру.
- Ваше Высочество, будьте любезны отойти от сбежавшей пленницы. – холодно обратился к принцу Джеймс, а я учла свою единственную возможность.
- Отойди или я перережу ему горло. – резко произнесла, держа нож у горла невинного.
- Ты же понимаешь, что я быстрее. – насмешливо уточнил вампир.
- Давай проверим. – только и улыбнулась в ответ я, сильнее прижимая нож и пуская струйку крови.
Помню то чувство замедленной съёмки как сейчас. Я режу собственную ладонь, но создаётся видимость, что горло Вальтера. Джеймс кидается в нашу сторону, и я пользуюсь принцем, как живым щитом. Вампир отвлекается на пару мгновений, но я успеваю сбежать и скрыться в берлоге у спящих лисиц.
Меня искали ещё два дня по округе, а я просто сидела в самом уголке норы, с ножом наготове, и спя, прижимаясь к теплой шерсти животного.
Как только шаги окончательно стихли, я, будто раненый, а от того ещё более опасный зверь, набрела на лесную торговую дорогу, где меня подобрали знакомые с села.
Они ни о чем не спрашивали, только накормили и поведали последние новости, что произошли за последние восемь месяцев, а я впитывала, как губка, всю информацию и надеялась, что не слишком всех пугаю своим видом и не слишком спрятанными «Скорпионами».
Дорогу до своего дома я нашла быстро. Первым меня заметил брат и обнял меня, как самое дорогое сокровище в мире. Мама же схватила за руку и швырнула в подвал, где я провела последующие дня три. Папа был на работе и ничего не знал, но после открытия правды ещё долго ссорился с Анабель.
Это всё уже рассказывал мне Артем, ведь я от долгого недомогания и пережитой непонятной боли в том подвале - потеряла сознание.
- После этого ты и стала такой. – логично закончил мою историю Дэниель.
- Верно. – устало улыбнулась я, но вмиг оживилась, - Теперь твоя очередь. Поведай мне о своем детстве.
- Я жил, как самый обычный ребенок. У нас с мамой был грушевый сад, овечки, которых я пас каждый день. Замечательные отношения с главой деревни на окраинах территории, тогда ещё небольшого королевства вампиров.
Ты можешь удивится, но я обожал встречать рассветы посреди душа и полевых цветов, а после собирать незатейливый букетик и приносить его маме до завтрака.
Однажды мы повздорили с мальчишками. Обычное дело среди детей, вот только во время драки я случайно сломал одному из задир пару ребер. Просто толкнув. И силы начали только расти. Вот я уже мог спокойно поднять корову или перетащить через грязь полную телегу.
Сказать, что я гордился такой силой – ничего не сказать. Одна только мысль, что я могу облегчить жизнь своей маме окрыляла меня.
Глава деревни доложил в замок о мальчике с необычайной силой. И мной заинтересовались. Вначале я, иногда, замечал блеск красных глаз в зарослях, но никогда не обращал на это внимания. Но одним утром я принес маме цветы и на пороге обронил их.
Её не стало.
Моя мама лежала в крови, а за нашим уютным столиком спокойно сидел Джеймс. Я сразу подметил наше сходство с ним. Хорошо прочитанные скулы, квадратный подбородок и почти пшеничные волосы. Такую схожесть могли иметь только братья, либо же отец с сыном.
- Твой отец – Джеймс?! – удивлённо воскликнула я, удосужившись понимающей улыбки.
- Да. Это сейчас я высветлил и заплел свои волосы и выработал в себе привычку: держать эмоции при себе, а до этого даже характеры идентичны. Но не суть.
Мне было тринадцать. Представь мое воодушевление, когда обычный мальчик из села приходит во дворец, и ему предлагают стать бессмертным вампиром! Та ещё и с отцом познакомить, когда мама даже заикаться о нем не хотела.
Я согласился без раздумий и достиг таких успехов в обучении новичков, что уже через пол года меня вызвал сам король! Предложил назначить одним из командующих армии, только оставалось пройти месяц практики с отцом.
Я пребывал в сладостном предвкушении, всецело ожидая познакомится поближе с Джеймсом – предполагаемым отцом. И мои ожидания оправдались!
Вот только я не представлял, каким тираном он является. Знаешь, я никогда не задумывался, почему он нас покинул. А в тот момент понял. До меня дошло, что мама просто сумела сбежать. Чтобы подарить мне счастливое детство. Чтобы я смог выжить.
Я стойко выдержал месяц наставлений. Даже, вроде бы, смог завоевать уважение отца. Ещё и стал командиром пятого отряда вампиров. Это был полный успех, как по мне. А шрамы – лишь необходимость.
Как можно догадаться, я действовал по наставлением отца. Принцип был прост «Выживает сильнейший». Я не испытывал и толики жалости. Издевался над старшими по возрасту людьми, ведь у меня почти неограниченная сила! А мысль, что люди что-то значат, постепенно испарилась сама собой.
В шестнадцать меня стали боятся ещё больше нежели отца. Джеймса охватила зависть смешанная с гордостью. Жуткое сочетание в купе с его характером.
Тогда то я и совершил главную ошибку – влюбился. Девушка была приблизительно моего возраста. С черными густыми волосами и манящим взглядом ореховых глаз. Столь миниатюрная девушка, напоминающая мать, но с дерзким характером. Воровка. Идеал.
Было интересно загонять ее в угол, ставить в тупик и смотреть как она злится, но упорно не сдается.
Когда-то в далёком детстве я интересовался сочинением стихов. По словам мамы, даже неплохо получалось. И я этим пользовался. Удивлял или раздражал ее каждый день.
И в моей голове зародился вопрос: «А правда ли, что все люди ничтожны, как говорил Джеймс?»
Понятное дело, что это отразилось и на обучении новичков. Я стал более мягок, темы с людьми старался преподнести нейтрально. И это не скрылось от зоркого глаза отца.
Я доверял ему. И не сдержав своего юношеского порыва – рассказал о самом сокровенном – первой любви. Джеймс с пониманием выслушал всё это, даже предложил оставить, временно, ему мой пост и пойти к Сюзанне в академию.
На один год стать студентом обычной человеческой академии. Мы преподнесли Афанасию это всё, как операцию по внедрению меня в человеческую среду, с целью узнать ещё более досконало наших жертв. А-ля шпион на секретной и важной миссии.
Одногруппники встретили с подозрением, и только Сюзанна помогла влиться в коллектив. Окунутся в учебную атмосферу. Ведь воровка – вторая сторона ее медали, а первая – отличница с огромными перспективами и маленькими денежными возможностями.
Я был почти всё время рядом с ней, помогал вылазить из передряг, а вечерами следил за отрядом. Жизнь продолжала казаться сказкой.
Но ожидания Джеймса не подтвердились. Видишь ли, он ожидал, что у меня будет также, как и у него – быстро пройдет. Но мы только больше привязывались друг к другу. И уже даже планировали переехать на другой континент. В Париж, например. С моими связями и ее изворотливостью это было вполне возможно.
Джеймса такое не устроило. Он спланировал несчастный случай, где я самолично убиваю ее. И весь его план почти сработал!
Около одиннадцати вечера. Полнолуние. Время, когда вампиры хуже всего контролируют свою силу. На Сюзанну случилось нападение четырех вампиров. Я проходил неподалеку. Вернее возвращался с трудного задания с отчётом. Но увидев это – озверел и перебил всех нарушителей.
К сожалению, Сюзанну также задело. Плохо себя контролируя, я выпил почти всю ее кровь. А она оказалась такой же сладостной и манящей, как и поцелуи девушки, как ее взгляд, жесты, прикасается…
Остановился на грани. И осознав всю ситуацию, вовремя превратил любимую в вампира. Даже не хочу вспоминать как она мучилась, горела в агонии и извивалась, будто одержимая на обряде у экзорциста.
На протяжении всех своих трёхста с гаком лет я думаю: «А что, если бы мы никогда не повстречались? Прожила бы Сюзанна дольше?»
- Она… - шепотом уточнила я.
- Умерла спустя год. Не выдержала наших жестоких устоев и совершила самоубийство. – осевшим голосом признался Дэниель, сорвавшись на последних словах и замолчал.
Иногда, молчание – лучший друг. Оно обнимет тебя, согреет или напомнит о той холодной, давней тоске. Оно же выразит чувства лучше любых слов оставит недоговоренности, заберёт печали, напомнит о счастливых, но давно уже забытых днях.
Так почему мы создаём себе печальные финалы?