Бессмертный

Глава 1: Серый Автобус и Красная Ниточка

Автобус, старый, пропахший пылью и дезинфектантом, грохотал по проселочной дороге, увозя 10 класс мистера Дэвиса на однодневную экскурсию в музей под открытым небом. Обычная поездка. Обычный осенний день. Внутри царил предсказуемый хаос: смех, крики, перебрасывание записками, гул разговоров. Воздух был густым от запаха пота, дешевых чипсов и пыли, поднимаемой с обивки сидений.

У окна, в самом конце салона, сидел Лиам. Он прижался лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как за окном мелькают однообразные поля и чахлые перелески. Его длинные ноги, зажатые между сиденьем впереди и своим собственным, явно страдали от нехватки пространства. Когда он неловко попытался их переложить, его колено с громким стуком ударило о металлическую перегородку. Сидевшая напротив Эмили вздрогнула и бросила на него раздраженный взгляд.

«Эй, Гулливер, осторожнее там!» – крикнул кто-то из середины салона, сопровождая слова смешками. Лиам даже не повернул голову. Он лишь глубже вжался в сиденье, стараясь стать еще незаметнее. Прозвища были частью его повседневности. «Башня», «Каланча», «Рыжий» – он слышал их все. Последнее было самым частым, но сейчас его волосы, заправленные под темную шапку, почти не были видны.

Лиам не был частью класса. Он был приложением к нему. Невидимым фоном, о котором вспоминали только когда его рост или неловкость мешали кому-то. У него не было врагов, но и друзей – тоже. Он просто был. И предпочитал, чтобы его оставили в покое. Его мир был внутри – в книгах, в собственных мыслях, иногда мрачных, иногда просто скучных. Травмы? Физические – мелкие ссадины, которые к удивлению, очень быстро затягивались. Эмоциональные? Разочарования, мелкие обиды, чувство непонимания – стандартный набор, без глубоких ран или жестокого буллинга. Но постоянное чувство инородности было его спутником. Он не чувствовал связи.

«Лиам, не хочешь присоединиться?» – раздался голос рядом. Это была София, одна из немногих, кто периодически пытался его «включить». Она указывала на группу, игравшую в карты на соседних сиденьях.

Лиам медленно повернул голову. Его лицо, освещенное тусклым светом из окна, было удивительно правильным, с четко очерченной линией скул и подбородка, что контрастировало с его явным желанием исчезнуть. Глаза, цвета морской волны, казались чуть отрешенными. «Нет, спасибо», – пробормотал он, голос был тихим, но низким, как и положено его комплекции. «Ладно, как знаешь», – София пожала плечами и отвернулась, ее миссия доброй воли выполнена.

Автобус налетел на очередную яму, подбросив всех вверх. Раздались визги и смешки.

— Идиоты — Лиам инстинктивно схватился за поручень сиденья впереди. Его рука с длинными, тонкими пальцами выглядела бледной на фоне темной ткани. Шапка съехала набок, и из-под нее выбилась прядь волос. Она была не просто рыжей. Она была яркой, как пламя, насыщенного медно-красного оттенка, который резко контрастировал с общей серостью салона и его бледной кожей. Он быстро поправил шапку, пряча нежелательную особенность.

«Мисс Дженкинс! Можно притормозить у следующего биотуалета?» – завопил Марк, известный шутник класса. Учительница, устало сидевшая впереди, лишь махнула рукой, не оборачиваясь. «Через пятнадцать минут остановка, Марк. Потерпи».

Лиам снова уставился в окно. Пейзаж стал холмистее. Дорога вилась между невысокими откосами. Водитель, казалось, немного прибавил скорость, возможно, желая быстрее закончить этот рейс. Лиам почувствовал легкую тошноту от тряски и запахов. Он закрыл глаза, пытаясь отгородиться.

Именно в этот момент все изменилось.

Раздался оглушительный, металлический скрежет, заглушивший все крики и смех. Автобус рвануло в сторону так резко, что Лиам ударился головой о стекло. Он открыл глаза и увидел мир, вращающийся за окном с безумной скоростью. Небо сменилось землей, земля – небом. Крики переросли в вопли чистого ужаса. Тела пассажиров, не пристегнутых ремнями (почти никто не был пристегнут), летали по салону, как тряпичные куклы, ударяясь о потолок, сиденья, друг друга с глухими, кошмарными звуками.

Лиам ощутил чудовищный удар. Сначала казалось, что его грудную клетку расплющили огромным молотом. Воздух вырвался из легких с хрипом. Потом – невыносимая, белая боль в ноге, когда что-то тяжелое – возможно, оторвавшееся сиденье – обрушилось на нее. Его голову снова швырнуло вперед, лоб ударился о металлическую спинку впереди стоящего кресла. Раздался неприятный хруст. Мир погрузился в хаос звуков: звон бьющегося стекла, скрежет рвущегося металла, душераздирающие крики, переходящие в стоны и хрипы.

Он не понимал, как оказался на полу, вернее, на том, что осталось от пола автобуса, который теперь лежал на боку. Давило. Везде. Боль была всеобъемлющей, пульсирующей. Он попытался пошевелиться – адская вспышка пронзила левую ногу. Рука не слушалась. Лиам повернул голову, с трудом фокусируя зрение. Его рука была неестественно вывернута, из разорванного рукава куртки сочилась темная кровь, смешиваясь с грязью и осколками стекла. Над ним нависало деформированное сиденье, придавившее его ногу. Воздух был наполнен пылью, запахом бензина, железа и... чего-то сладковато-медного. Крови.

Рядом кто-то хрипел. Лиам узнал Эмили. Она была прижата к полу, ее глаза, широко открытые от ужаса, смотрели в никуда. Изо рта текла алая струйка. Ее грудь неестественно впала. Он отвёл взгляд. Дальше он увидел Марка. Тот сидел, прислонившись к перекошенной перегородке. Его голова была повернута под невозможным углом. Шутник больше не шутил.

Лиам почувствовал, как силы покидают его. Боль стала тупой, далекой. Холод разливался по телу отовсюду, кроме разве что головы, где пульсировала рана на лбу, и ноги, которая горела огнем. Так вот как это кончается, – промелькнула мысль. Скучно. Ожидаемо. В сером автобусе, среди людей, которые меня не знали и не хотели знать. Он закрыл глаза, готовясь к темноте.

Но темнота не пришла. Вместо нее пришло... ощущение.