Бессмертный

Глава 5: Тени в Белых Халатах

«…выпишем завтра, Лиам. При условии, что ночь пройдет спокойно. И доктор Эванс не увидит противопоказаний». Слова лечащего врача, доктора Кертиса, повисли в стерильном воздухе палаты как сладковатый запах дезинфекции. Свобода. Она была так близко, что Лиам почти *чувствовал* ее вкус – вкус неограниченных экспериментов, безлюдных мест, где можно кричать от боли и восторга, не опасаясь свидетелей. Завтра. Один последний день в этой клетке из линолеума и фальшивых улыбок.

«Спасибо, доктор», – выдавил он из себя голос, насыщенный искренним (казалось бы) облегчением. Уголки губ дрогнули в подобии улыбки. Внутри же холодный мотор его мысли уже работал на полную:

Ночь. Одна последняя ночь, чтобы довести тело до предела. Чтобы голод не застал врасплох на воле. Чтобы…

Но планы имеют свойство рушиться. Как автобус, слетающий с откоса.

Он начал свою вечернюю пытку позже обычного, когда больница погрузилась в синеватую тишину ночных дежурств. Тумбочка скрипела в его руках, имитируя вес неподъемной штанги. Мышцы спины горели белым огнем, капли пота падали на линолеум, оставляя темные звездочки. Он доводил каждое повторение до отказа, до тошнотворного головокружения, до ощущения, что связки вот-вот лопнут, как перетянутые струны. Рвись. Гори. Ты восстановишься. Станешь сильнее. Станешь больше, чем они все.

Именно в момент наивысшего напряжения, когда мир сузился до боли в бицепсах и хрипа в собственной груди, он взглянул в окно. Неосознанно. Просто чтобы отвлечься от огня в мышцах. И увидел *их*.

Внизу, у служебного входа, куда вывозили мусор и принимали ночные поставки, стоял неприметный белый фургончик. Не «скорой помощи». Обычный, грязноватый. Возле него – два человека в белых халатах. Но что-то было… не так. Халаты сидели мешковато, как надетые на что-то объемное. Один курил, нервно затягиваясь, дым таял в желтом свете фонаря. Другой что-то говорил в рацию, его жесты были резкими, отрывистыми. Не врачебными. Солдатскими. Или тюремными.

Интересно, – пронеслось в голове Лиама, боль мгновенно отступила на второй план, уступив место ледяному любопытству.

Кто это? Санитары не курят так, словно ждут расстрела. И не носят под халатом… бронежилеты?

Да, очертания были именно такими. Громоздкими, неестественными под тонкой тканью. Он прищурился, стараясь разглядеть лица, но свет был плохой, а расстояние – слишком большим. Только ощущение... *угрозы*. Или поспешности. Они оглядывались, как волки, почуявшие капкан.

Почему бы просто не похитить? – анализировал он, медленно опуская тумбочку, стараясь не стукнуть.

Дети. Школьники. Их можно было схватить где угодно: по дороге из школы, в парке, на пустыре. Быстро, тихо, без свидетелей. Но нет. Они здесь. В больнице. Под самым носом у полиции, врачей, камер (если они вообще работают в этом задрипанном крыле). Значит… им нужно не просто тело. Им нужно *легитимное прикрытие*. Им нужен *доступ.

Мысль вспыхнула, как спичка в темноте: Авария. Слишком страшная. Слишком… *удобная*. Столкновение на пустом месте. Водитель, который, по слухам, даже не пытался свернуть. Как будто ждал удара.

Они устроили это. Чтобы получить нас. Поврежденных, но живых. Доставленных прямо сюда, на блюдечке. Под видом "пострадавших". И теперь… "усиленное лечение"? Для чего?

Холодный интерес сменился чем-то иным. Не страхом. Никогда страхом. Адреналином. Острым, как лезвие бритвы.

Они играют в свою игру. Но теперь в ней появился Я.

Он действовал молниеносно. Натянул поверх больничной пижамы темную толстовку, найденную в шкафу забытых вещей. На ноги – мягкие кроссовки. Стал тенью. Дверь палаты открыл беззвучно, проскользнул в коридор. Знание расписания дежурств было его картой. Он знал, где сейчас медсестра (у постели старика в конце коридора, у него ночью скачет давление), где санитар (скорее всего, дремлет в подсобке). Он двигался не как пациент, а как хищник, используя островки тьмы между редкими ночниками, прижимаясь к стенам.

Зачем им выжившие? – вихрем крутилось в голове, пока он спускался по лестнице для персонала, избегая лифтов.

Мы что-то особенное? Или… я не единственный? Последняя мысль заставила его на мгновение замедлить шаг.

Если есть другие… с аномалиями… Это меняло все. Это могло быть… *интересно*. Или смертельно опасно. Но разве это не одно и то же?

Он вышел на нижний этаж, в зону служебных помещений и складов. Воздух здесь пах хлоркой, сыростью и… лекарственной горечью. Где-то грохотал холодильник. Лиам прислушался. Голоса. Глухие, доносящиеся из-за двери с табличкой «Лаборатория №3. Вход строго по пропускам». Дверь была приоткрыта на щелочку. Желтый свет лился наружу.

Он прижался к холодной стене рядом с дверью, сливаясь с тенями. Сердце билось ровно, мощно. Не от страха. От предвкушения. Он стал слушать.

«…слишком много шума», – говорил хриплый мужской голос. – Полиция копает глубже, чем ожидалось. Надо ускорять процесс. Сегодня ночью берем двоих: девочку с ампутированной ногой и того парня с внутренними кровотечениями. Протокол «Трансфер в специализированный центр». Бумаги готовы?

«Готовы, – ответил другой, более молодой голос. – Но дежурный врач может задать вопросы…»

«Справимся. Главное – изолировать их от родственников до утра. Скажем, экстренная операция, осложнения. К утру они будут за сотни миль отсюда. А к тому времени…» Голос понизился до шепота, но Лиам уловил: «…к тому времени *необходимые процедуры* будут завершены. Они даже не поймут, что потеряли».

Потеряли? – Лиам почувствовал, как по спине пробежали мурашки – не от ужаса, а от ледяного восторга. Что они собираются отнять? Органы? Разум? Или… нечто иное* Его собственный дар пульсировал под кожей, словно отзываясь на близость тайны.

«А третий? – спросил молодой голос. – Рыжий парень? Тот, что без единой царапины? Врачи шепчутся о нем. Говорят, чудо.»