Бессмертный

Глава 7: Вентиляция, Веревки и Веселый Хаос

Холодный металл решетки впился в ладони, когда Лиам рванул ее на себя. Скрип ржавых болтов потонул в грохоте шагов и ругани преследователей. За ним – не выход на свободу, а черная пасть вентиляционного канала, пахнущая пылью, озоном и страхом больницы. Он нырнул внутрь, как крыса в нору, но крыса с зубами хищника и улыбкой демона.

Ну что ж, папочка, – мысль пронеслась, острая и ядовитая, как осколок стекла. Посмотрим, как ты это починишь.

Канал был тесен. Слишком тесен для его плеч. Кирзовые сапоги Бритоголового уже топали у решетки. Лиам услышал хриплый шепот: «...электрошокеры на максимум. Живым не нужен. Только мозг и образцы тканей. Остальное – утиль».

Утиль. Слово ударило глубже любого ножа. Он был для них мусором. Ошибкой, которую нужно ликвидировать. Ярость, холодная и абсолютная, смыла последние следы сомнения. Это была не игра на выживание. Это была охота. И он решил, кто в ней дичь.

Хорошо. Поиграем в кошки-мышки. Но я – не мышь. Я – таракан в стене. Тот, кого не вытравить. Тот, кто выживет, когда дом сгорит дотла.

Он уперся руками и ногами в шершавые стенки канала. И сглотнул. Это будет больно. Очень больно. Но боль была лишь топливом, сигналом к регенерации. Он вдохнул полной грудью, напряг мышцы спины и плеч – и дернул вперед со всей силой. Хруст. Оглушительный, влажный хруст ключицы и лопатки. Боль, белая и ослепляющая, пронзила тело. Он чуть не завыл, но сжал зубы, ощущая, как кости смещаются, ломаются под давлением, позволяя телу протиснуться в узкий проем. Сзади раздался торжествующий крик: «Он там! Застрял!»

Думаешь? – Лиам оскалился в темноте. Сейчас, друзья мои. Сейчас.

Уже внутри канала он позволил себе расслабиться на долю секунды. Адский зуд и жар немедленно вспыхнули в разломанном плече. Он чувствовал, как осколки кости сдвигаются, как надкостница плетет новый каркас, как мышцы и связки сшиваются невидимыми нитями. Это было странно, чуждо, невыносимо… и невероятно сладко. Пять секунд. Десять. Боль сменилась диким теплом и силой. Он пошевелил рукой. Идеально. Ни хруста, ни боли. Только память о переломе, как о плохом сне.

Как мышца после тренировки. Крепче. Гибче. Спасибо, папа. Твой «Феникс» – прелесть.

Свет фонариков забрезжил сзади. Они лезли в канал. Первым – молодой, тот, что с дрожащим голосом. Электрошокер торчал у него в руке, как игрушечный меч.

Иди, иди, козленочек, – подумал Лиам, отползая глубже. Его глаза уже адаптировались к полутьме. Он видел развилку впереди: один канал шел вниз, в подвал, другой – горизонтально, возможно, к крылу старых палат. Но ему нужно было не бежать. Ему нужно было охотиться.

Он снял толстовку. Грубая ткань. Длинные рукава. Идеально. Быстрыми, точными движениями он разорвал ткань по шву, превратив рукав в длинную, прочную полосу. Узел. Еще узел. Примитивная петля. Оружие палача или рыбака. В кармане пижамных штанов нащупал забытый пластиковый шпатель для осмотра горла. Хрупкий, но с острым краем. Сойдет.

Он притаился за поворотом, где канал чуть расширялся. Дышал тихо, ровно. Сердце билось не от страха, а от предвкушения. Как перед первым прыжком с вышки. Как перед тем, как ударить Марка по лицу в пятом классе и почувствовать хруст его носа.

Шаги приближались. Тяжелое сопение. Свет фонаря метнулся по стене. Молодой наемник показался в изгибе канала. Лицо бледное, потное. Глаза бегали по темноте.

Слишком громко дышишь, дружок, – мысленно усмехнулся Лиам. Страшно? Напрасно. Со мной – куда страшнее.

В тот миг, когда фонарь осветил его лицо, отразив в глазах Лиама безумный, холодный блеск, наемник вскрикнул и рванул вперед, шокером – к животу.

Лиам не стал уворачиваться. Он подставился. Искры. Дикий, жгучий спазм пронзил все тело. Мышцы свело судорогой. Он рухнул навзничь, имитируя конвульсии. Шпатель выскользнул из рук, закатился в темноту.

– Получил, ублюдок! – закричал наемник, торжествуя, нависая над ним, тыча шокером снова, для верности. – Вяжи его! Брит, я его...

Он не договорил. Лиам, чья регенерация уже сожгла ток в мышцах, превратив боль в прилив силы, двинулся с нечеловеческой скоростью. Не вставая. Его ноги, как стальные пружины, сомкнулись на лодыжках наемника. Тот ахнул, потеряв равновесие. В следующее мгновение самодельная петля из толстовки молнией обвила его шею. Лиам, используя тело противника как рычаг, рванул на себя и вверх, вставая на колени.

Хруст. Не громкий. Как ветка под ногой в лесу. Наемник захрипел. Его глаза вылезли из орбит, полные непонимания и внезапного, абсолютного ужаса. Шокер выпал из ослабевших пальцев. Лиам держал его на весу, как куклу, петля глубоко впиваясь в шею. Он смотрел, как дергается тело, как язык синеет, как жизнь уходит из глаз, оставляя только стеклянное отражение его собственного, бесстрастного лица.

Просто. – подумал он, наблюдая последние судороги. Слишком просто. Они думали, я жертва. Они не знали, что я – сама смерть. Гибкая. Неуязвимая. Веселая.

Он отпустил тело. Оно рухнуло в пыль канала беззвучно. Лиам быстро обыскал карманы. Пистолет? Нет. Нож? Нет. Только рация, фонарь и связка ключей. И пластиковая карта доступа с логотипом – стилизованное пламя над каплей крови. ПРОЕКТ «АТЛАС». УРОВЕНЬ ДОСТУПА: ГАММА.

«Атлас»... Значит, «Прометей» – не единственная их песочница, – мысль зажглась холодным любопытством. Сколько нас, «браков» и «успехов», разбросано по миру? Сколько лабораторий?

Рация хрипло прошипела: «...Картер? Картер, доложи обстановку! Что там? Картер!»

Лиам поднял рацию. Улыбнулся. Его голос, когда он заговорил, был низким, спокойным, чуть хриплым от недавнего удара током – и это лишь добавляло жути.

– Картер... занят, – произнес он медленно, смакуя слова. – У него... перехватило дыхание. Надолго. – Пауза. Он слышал, как на том конце резко втянули воздух. – Ваш ход, Бритоголовый. Ищите меня. Может, повезет. А может... – он позволил голосу сорваться в тихий, безумный смешок, – ...может, вы станете следующим экспонатом в моей коллекции. Мне нужны... образцы для сравнения.