Бессмертный

Глава 20: Гонка по Лезвию Ножа

Часть 1: Пробуждение в Бетонной Утробе

Боль. Она была первым и единственным миром Финна. Адский, пульсирующий шквал в правом плече, где свинец разорвал плоть и кость. Он застонал, пытаясь открыть глаза, но веки были свинцовыми. Потом – жар. Странный, глубокий зуд, исходящий из самой раны, будто под повязкой копошились раскаленные муравьи. Это был не признак заражения. Это было… действие. Искра. Тот самый жар, что он почувствовал перед потерей сознания, когда Лиам влил ему в рот свою кровь. "Феникс" работал, пусть и слабо, сшивая изнутри то, что было разворочено.

Он заставил глаза открыться. Серый, сырой свод коллектора. Запах ржавчины, стоячей воды и… пустоты. Где-то булькала вода. Рядом слышалось тяжелое дыхание.

– Лиам? – его голос был хриплым, как скрип несмазанной двери.

– Спит, – ответила Скай. Она сидела рядом, поджав ноги, ее лицо в сером рассветном свете, проникавшем из далекого пролома, было изможденным, а бирюзовые глаза – гипер бдительными, сканирующими каждую тень. – Вернее, ушел. Давно.

Слова ударили Финна, как плеть. Он попытался приподняться на локте, но боль в плече взорвалась белым светом. Он рухнул обратно, сдавленно выругавшись.
– Ушел? Куда? На свалку? Один? – Ярость, внезапная и жгучая, смешалась с леденящим стыдом. Он видел. Все видел. Мою истерику, мой страх, мое унижение в том проклятом туннеле. – Идиот! Самоубийца! Он же там один против «Калибра» и целой армии! – Финн сжал кулак здоровой руки, костяшки побелели. Его обычная маска сарказма была разбита вдребезги, осталась лишь голая, дрожащая ярость.

Скай молча указала пальцем. На влажном бетоне уходили в сторону пролома едва заметные пятна – темные, запекшиеся, но все еще различимые в сером свете. Кровь. Не Финна, не Грога. Лиама. От той раны на ладони или предплечье, когда он резал себя для Финна. След уходил вверх, к пролому.

Грог, сидевший чуть поодаль, как мрачная гора, крякнул. Он ткнул огромным пальцем в ржавую трубу, поддерживающую свод. На ней была свежая, глубокая вмятина – след от сильного удара кулаком или плечом. Металл прогнулся внутрь. Лиам, вылезая, оттолкнулся или споткнулся.

Рейман, прижавшийся к стене, как испуганный зверек, вдруг поднял голову. Его глаза, огромные и серые, расширились. Он прижал палец к виску, потом указал дрожащей рукой туда же, куда вели следы крови и вмятина – к пролому и дальше, в сторону нависающих над городом труб ТЭЦ. Блокнот он потерял, поэтому все впервые услышали его голос.
– Тихо… – прошептал он, его голос был едва слышен. – Там… ушел. Не кричит. Шагает… тихо. Но… – Он сжал веки, сосредоточившись. – …как сталь… вибрирует. Тихо-громко. Уходит… туда. – Он снова указал на ТЭЦ. Его «слух» уловил не звук шагов, а самую суть движения Лиама – вибрацию его неуязвимого тела, отпечатавшуюся в эфире, как инфразвук.

Финн застонал, закрывая глаза. Данные были неоспоримы. Лиам ушел один. На свалку. К «Калибру». Самоубийственная миссия.
– Надо за ним, – выдохнул он, пытаясь снова подняться. Боль скрутила его, заставила согнуться. – Сейчас же…

Скай резко встала, преградив ему путь взглядом.
– Посмотри на нас, Финн! – ее голос был резким, но в нем слышалась усталость до костей. – Ты – дырявое решето, едва держишься. Грог – ходячая кровавая тряпка. Рей – на грани срыва после грибов. А я? Я едва вижу ловушки за собственными кошмарами! Как? Бегом? Через полгорода, кишащего «Атласом»? Мы его не спасем. Мы просто умрем рядом красиво!

Тишина повисла тяжелее бетонного свода. Альтернатива была еще страшнее: бросить Лиама. Оставить его одного в пасти чудовища. Грог тяжело поднялся. Его единственный глаз перешел с Финна на Скай, потом на Реймана. Он крякнул, нечленораздельно, но в этом звуке было что-то твердое. Решительное. Он подошел к Финну, развернулся спиной и слегка присел. Жест был ясен: Садись. Я понесу.

Молчаливое согласие. Горькое, безнадежное, но единственно возможное. Скай сглотнула, кивнула. Финн, стиснув зубы от боли и унижения, позволил Грогу взять его на спину. Гигант застонал – вес Финна давил на его собственные раны, но он выпрямился. Рейман прижался к Скай. Она взяла его за руку – холодную, дрожащую.

– Тогда пошли – сказала Скай, ее голос потерял резкость, став просто усталым. – И да помогут нам все черти этого города.

Часть 2: Марш Мертвецов и Тень Скорости

Путь к свалке был маршем проклятых. Рассвет, грязно-розовый над трущобами, не приносил надежды, лишь освещал их жалкое состояние. Скай шла впереди, ее ловкость, казалось, вернулась на поверхностный уровень, но движения были резкими, переполненными гипер-бдительностью. Каждый темный проем, каждое движение тени заставляло ее замирать, сканируя угрозу. Она вела их по крышам низких складов, через разбитые дворы, по вонючим задворкам, минуя патрули «Атласа», чьи черные фигуры иногда мелькали вдали. Ее глаза, запавшие от усталости, горели лихорадочным блеском.

Грог нес Финна. Его шаги были тяжелыми, гулкими на асфальте, каждый отдавался болью в его израненном боку. Пот смешивался с кровью, пропитывая повязки. Он дышал через зубы, низкое кряхтение вырывалось с каждым шагом. Финн, болтаясь на его широкой спине, чувствовал каждое сотрясение как удар ножом в плечо. Он стиснул зубы, подавляя стоны, его взгляд тупо скользил по проплывающим мимо руинам. Стыд грыз его изнутри сильнее боли. Он был обузой.

Рейман замыкал, постоянно оглядываясь через плечо. Его «слух» был напряжен до предела, сканируя не крики или выстрелы, а саму ткань звукового фона – искажения, указывающие на приближение опасности, или слабый, угасающий «стальной» след Лиама, который он все еще чувствовал, как компас. Его лицо было бледным, осунувшимся, глаза – огромными темными впадинами страха. Запах гари от ТЭЦ становился все сильнее, едкий и удушливый.

Лиам. Он стоял в строю таких же черных, безликих фигур у синих контейнеров с знаком наковальни. Шлем с затемненным визором скрывал его лицо, но не ледяную ярость, бушевавшую внутри. Двери контейнера распахнулись под командой сержанта. Внутри не было оружия или техники. Там были люди. Десять, может пятнадцать. Изможденные, в грязных серых робах, прикованные наручниками к кольцам на стенах. Их глаза, полные животного ужаса и безнадежности, встретились с невидимым взглядом Лиама сквозь визор. «Сырье для Форджа». Доноры? Подопытные? Холодный расчет Лиама столкнулся с новой, незнакомой волной – леденящей яростью.