Бессмертный столпы: Новый уровень

Будущее

— Ну что, Залина, мы практически достигли наших целей. Создали новую страну и сделали Российскую империю одной из самых могущественных магических держав. Английская империя, захватившая половину мира, теперь должна считаться с нами, — Кощей-Пётр говорил с надменностью. Но я-то знаю, что он боится меня и сидит рядом в своей боевой форме синего льва. Это было комично: он пытался выглядеть властным, но вздрагивал от каждого моего движения.

— Да, мы добились успеха, но меня волнует, что ваша супруга Екатерина Снежная королева всё ещё не оставила попыток заполучить силу моей подруги Снегурочки. Вы хотите выйти из соглашения? — последние слова были уже угрозой, если Екатерина заполучить силу, расстановка сил изменится, и это приведёт к новой гражданской войне, что нельзя допустить. Мой муж занимается его защитой, и стычки с его союзниками становятся всё опаснее и опаснее.

— Вы меня тоже поймите, я за равноправие и не могу ограничивать действия моей жены.

— То есть я могу бросить ей вызов на смертельную дуэль.

После этого Пётр первый встрепенулся. — Залина, к чему такие радикальные методы, я с ней непременно поговорю и возьму этот вопрос под личный контроль.

Я видела, как его вены вздымаются, он еле сдерживал гнев, ему очень не нравится, когда с ним так общаются. Но из-за его вины мой родной город Шэтленд был уничтожен до основания два раза, и я еле сдерживалась, чтобы не прибить его на месте. Но меня остановило это чёртово пророчество, где Кощей Пётр объеденяет страну. Его методы мне не нравятся, но мне приходится с этим мириться.

— Не забывайте, я за вами наблюдаю, — после этого я ушла из кабинета Петра. Расхаживая по этим длинным коридорам Зимнего дворца, я удивляюсь, как мой муж Александр Меньшиков отгрохал такой замок под носом Петра, который ненавидит предательство, а на своё жалованье он на такой дворец насобирал бы тысячу лет, но он это сделал, когда ему было двадцать три года и ещё не мечтал о таком магическом могуществе, который у него есть. Мне им восхищаться или опасаться.

Размышления о власти и долге отступали на второй план, когда мой взгляд скользил по горизонту. Передо мной лежала не просто столица — передо мной была квинтэссенция новой эпохи. Империя, рождённая в муках компромиссов и великих открытий, предстала во всём своём великолепии, готовая к новому витку истории.

Я смотрела на этот город, и сердце наполнялось гордостью, смешанной с привычной тяжестью ответственности. В самом сердце великой империи, среди величественных каналов и золотых куполов, возвышалась Имперская академия магии — не просто здание, а символ того, чего мы добились.

Крупнейший образовательный центр, объединивший мудрость веков и дерзость технического прогресса. Основанная в эпоху великих перемен, эта цитадель знаний стала залогом будущего процветания и, как я надеялась, единения народов.

Идея создания единой школы родилась не вдруг. Долгие столетия каждый регион ревностно оберегал свои секреты, боясь утратить независимость. Идею Академии предложил Пётр и столетиями боролся за это с регионами, чтобы лучшие умы работали у него. Но времена изменились: в 1820-х, когда империя стояла на пороге великого перелома, необходимость в унификации магических практик стала очевидной даже для самых упрямых.

Именно тогда я пошла к Петру, соглашаясь с его идеей. Этот бедный правитель не знал, что попался в мою ловушку. Главным условием Академии было то, чтобы я стала главой. Пётр с настороженностью согласился, его глаза сверкали как у мальчика, которому подарили любимую игрушку. А когда на первом же заседании Совета я ограничила участие государства... Это было прекрасно. Его лицо было настолько угрюмым! Он так пытался помешать мне, но я всё продумала: отправила эту злосчастную Екатерину гоняться за Славяной по всей Сибири, пока Пётр оставался в моей ловушке наедине. Это было блаженство.

Мы приняли это судьбоносное решение: построить академию, куда ежегодно обязаны поступать по пятьдесят одарённых юношей и девушек из каждого региона. Цель была проста и сложна одновременно: подготовить новое поколение управленцев и воинов, лояльных центральной власти и готовых служить общему делу.

Помню, какой это вызвало переполох. Никто не хотел отдавать своих лучших детей в столицу, боясь утратить контроль над талантами...

Особенно возмущались московские орки, ценившие военную подготовку и независимость; новгородские учёные, стремившиеся развивать чистую технологию без магии; и шэтлендские оборотни, дорожившие своими секретами добычи магической руды.

Но мой авторитет тогда был непоколебим. Поддержанная мной инициатива Петра заставила регионы пойти на компромисс. Теперь каждый год сотни молодых дарований отправляются в Петербург, чтобы учиться и служить государству — и, конечно же, шпионить в интересах своих родных земель. Я знала об этом и закрывала глаза: таковы правила большой игры.

Настоящая революция произошла позже — в 1830 году. Братья Ломоносовы совершили величайшее открытие эпохи: техномагию — слияние древней магии и современной инженерии. Это открытие перевернуло привычный уклад жизни. Началась эпоха чудес: воздушные корабли рассекали небо, энергетические кристаллы осветили города, а механизмы, движимые магией, облегчили труд и увеличили производительность.

Каждый регион нашёл своё место в новом порядке вещей. Петербург, руководимый питерскими упырями, превратился в культурную и магическую столицу — магнит для художников и учёных. Новгород стал центром чистой техномагии, где гордились независимостью от чародейства. Москва под управлением воинственных орков превратилась в военно-промышленную крепость. А мой родной Шэтленд стал сердцем индустриального производства, снабжая империю энергией магической руды.

Сердцем этого нового мира стала Имперская академия магии на острове посреди Невы. Я часто проходила мимо её величественных стен: вот библиотека древних свитков, вот лаборатории техномагии, театр иллюзий и арсенал боевой магии... Студенты академии представляли все расы империи: маги, техномаги, будущие администраторы и военные инженеры.